Анубис и путешествие умершего через Дуат

Когда Хори умер, он прежде всего услышал, как кто-то произносит его имя. Голос доносился словно издалека, сквозь толщу земли. Старый писец хотел открыть глаза, но почувствовал, что больше не лежит на погребальном ложе. Под ногами простирался тёмный песок, над головой не было ни солнца, ни луны, а впереди угадывалась дорога, уходившая в непроглядный мрак. Последним воспоминанием о земной жизни остались лица родных, запах благовоний и тихое пение жрецов, совершавших над ним погребальные обряды.

Хори сделал несколько шагов и остановился. На дороге стояла высокая фигура с человеческим телом и головой чёрного шакала. На плечах незнакомца лежало широкое золотое ожерелье, а в руке он держал длинный посох. Его неподвижные глаза смотрели прямо на писца. Хори вспомнил изображения, которые видел в храмах и на погребальных свитках, и поспешно склонил голову. Перед ним был Анубис, хранитель гробниц и проводник умерших.

— Значит, я действительно мёртв? — спросил Хори.

— Твоё земное время завершилось, — ответил бог. — Но путь ещё не окончен.

Анубис повернулся к дороге и велел писцу следовать за ним. Хори оглянулся. Там, где только что лежал песок, теперь поднималась стена непроглядной тьмы. Он больше не видел ни собственного дома, ни берега Нила, ни пальм, под которыми любил отдыхать после работы. Впереди оставалась лишь узкая тропа, освещённая слабым красноватым сиянием.

Они шли долго. По обе стороны дороги поднимались скалы, в которых зияли чёрные отверстия. Из глубины доносились шорохи и протяжные крики неизвестных существ. Иногда вдалеке вспыхивало пламя, на мгновение освещая каменные стены и неподвижные фигуры у входов в подземные пещеры. Хори пытался различить их лица, но Анубис велел не задерживаться. В Дуате было немало существ, встречи с которыми умершим следовало избегать.

Вскоре дорогу преградила широкая полоса тёмной воды. На противоположном берегу виднелись каменные ворота, но ни моста, ни лодки поблизости не было. Хори подошёл к воде и увидел, как под её поверхностью скользнула длинная тень. Следом поднялась огромная змеиная голова. Из раскрытой пасти показались изогнутые клыки, а шипение прокатилось между скалами. Писец отступил, вспомнив защитные слова, которые жрецы произносили над его телом. Он попытался повторить их, но от страха забыл окончание. Анубис шагнул вперёд. Змей поднялся над водой, однако бог не отступил и не поднял посох для удара. Он произнёс священные слова, и вода вокруг чудовища пришла в движение. Змей опустился в глубину, оставив на поверхности расходящиеся круги. Там, где он только что преграждал путь, показалась узкая каменная переправа. Хори поспешил вслед за проводником, не решаясь вновь взглянуть в воду.

За переправой возвышались врата, над которыми горели чаши с пламенем. Их охраняли существа со звериными головами и длинными ножами. Один из стражей преградил путь посохом и потребовал назвать его имя. Хори растерянно посмотрел на Анубиса, но тот не произнёс ни слова. Тогда писец вспомнил погребальный свиток, который родные положили рядом с ним. На нём были записаны заклинания и имена, необходимые для путешествия через загробный мир. Хори собрался с мыслями и произнёс слова, которые жрец повторял над ним во время погребения. Страж медленно опустил оружие. За первыми вратами оказались другие, а за ними — ещё одни. Каждый новый проход охраняли грозные существа, требовавшие священных слов и знания их имён. Иногда Хори казалось, что он уже никогда не вспомнит нужного заклинания. Тогда Анубис останавливался рядом, давая ему время собраться с мыслями. Постепенно страх отступал. Писец понял, что слова, услышанные у погребального ложа, действительно помогают ему там, где бессильны привычные земные умения. Наконец последние стражи расступились, и путники оказались перед широкой равниной, залитой тусклым золотистым светом.

Здесь Хори неожиданно услышал знакомые голоса. Ему показалось, что кто-то зовёт его из собственного дома, а затем перед глазами возникло зернохранилище, где он много лет составлял записи о собранном урожае. Писец вспомнил засушливую весну, когда по приказу управляющего уменьшил долю зерна, предназначенную бедной вдове. Позже он исправил запись и вернул женщине недостающее, но до сих пор помнил, как она стояла перед ним с пустой корзиной. Хори остановился. Ему было страшно идти дальше не из-за чудовищ или вооружённых стражей, а из-за того, что ждало его впереди.

— Ты знаешь, куда мы идём? — спросил Анубис.

— К Осирису.

— Тогда почему остановился?

— Боюсь того, что он узнает обо мне.

Анубис некоторое время смотрел на писца, а затем указал посохом на дорогу. Он не обещал Хори благополучного исхода и не пытался убедить его забыть прошлое. Бог продолжил путь, и писец последовал за ним.

Впереди появились огромные двери, украшенные изображениями богов. За ними открывался просторный чертог, освещённый ровным светом. Вдоль стен сидели божественные судьи, а в глубине зала возвышался трон Осириса. Владыка загробного царства держал в руках царские знаки власти. Рядом с ним находились Исида и Нефтида. Посреди чертога стояли большие весы, возле которых ожидал Тот, бог мудрости и письменности. Неподалёку лежало чудовище с головой крокодила, передней частью тела льва и задней частью гиппопотама. Увидев его, Хори невольно придвинулся к Анубису. Писец узнал Аммат, пожирательницу сердец. Если суд признает человека недостойным загробной жизни, его сердце достанется чудовищу. Для Хори это означало вторую смерть — конец его посмертного существования и утрату надежды вновь увидеть тех, кто ушёл из земного мира прежде него.

Анубис подвёл писца к весам. Хори предстояло произнести перед богами слова о своей земной жизни. Он вспомнил, как старался не обманывать людей, как заботился о семье и помогал соседям во время разлива Нила. Но среди этих воспоминаний вновь возникла женщина с пустой корзиной. Писец опустил глаза. Ему захотелось умолчать о случившемся, ведь управляющий сам приказал уменьшить меру зерна. И всё же запись в тот день сделал он, Хори.

— Я совершал добро, но однажды поступил несправедливо, — произнёс писец. — Потом я исправил свою ошибку, хотя не смог забыть её.

В чертоге стало тихо. Анубис подошёл к весам и приготовил их к испытанию. На одну чашу поместили сердце Хори, на другую — перо Маат, богини истины и справедливости. Писец не сводил взгляда с тонкого золотого стержня. Его сердце хранило память обо всём, что он сделал при жизни, и теперь перед ним лежала сама мера истины. Чаша с сердцем опустилась. Хори почувствовал, как холодеют руки. Аммат подняла голову и медленно раскрыла пасть. На мгновение ему показалось, что чудовище уже готово броситься вперёд. Но весы продолжали двигаться. Перо слегка дрогнуло, и обе чаши постепенно остановились в равновесии.

Тот приблизился к весам и записал результат. Затем он обратился к Осирису, объявив, что Хори выдержал испытание. Аммат опустила голову и отвернулась. Писец ещё не вполне понимал, что произошло, когда к нему подошёл бог Гор и повёл его к трону владыки загробного мира. Осирис принял Хори в число оправданных умерших, которым была открыта дорога к новой жизни.

Только теперь Хори обернулся к Анубису. Тот стоял возле весов, держа посох в руке. Его чёрная голова была слегка склонена, а золотое ожерелье отражало свет чертога.

— Ты довёл меня сюда, — сказал писец.

— Дальше твоя дорога уже не нуждается во мне, — ответил Анубис.

За чертогом Осириса простирались Поля тростника. Хори увидел широкие водные каналы, зелёные берега и поля, над которыми колыхались зрелые колосья. Вдали стояли дома, а по воде скользили лодки. Воздух пах свежей землёй и речными растениями. Писец долго смотрел на этот мир. Он напоминал Египет, который Хори знал при жизни, но здесь не было ни засухи, ни страха перед голодом. На берегу его ожидала лодка, и он впервые за всё путешествие спокойно улыбнулся.

Анубис не пошёл за ним. Бог вернулся к вратам, через которые умершие входили в чертог суда. Там, за тёмными водами и каменными дорогами Дуата, уже звучало другое человеческое имя. Тот, кому оно принадлежало, ещё не знал, что его ждёт впереди. И когда новый путник открыл глаза среди безмолвных скал, он увидел перед собой высокую фигуру с головой чёрного шакала...