Лев Толстой — «Анна Каренина». Часть пятая, глава двадцатая — краткое содержание

В двадцатой главе пятой части, озаглавленной «Смерть», наступает развязка линии Николая Левина. На следующий день больного причащают и соборуют. Во время обряда Николай горячо молится, и в его больших глазах видны страстная надежда и мольба о жизни. Для Константина Левина это зрелище мучительно: он понимает, что брат, который прежде пришёл к неверию через современные научные объяснения мира, теперь возвращается к религии не путём внутреннего убеждения, а из отчаянной надежды на исцеление. Левин сам тоже молится, хотя не считает себя верующим. Его молитва почти условна: если Бог существует, пусть Он исцелит Николая — и этим спасёт не только больного, но и самого Левина от ужаса перед смертью.

После соборования Николаю на короткое время становится лучше. Он не кашляет, улыбается, целует руку Кити, благодарит её, говорит, что ему хорошо, просит суп и даже котлету. Левин и Кити на час поддаются робкой надежде: они шепчутся, улыбаются друг другу и боятся поверить слишком сильно. Но облегчение быстро проходит. Николай засыпает, потом его снова будит кашель, и все надежды рушатся. После этого больной сам словно стыдится прежней религиозной надежды. Он говорит, что соборовался «для Кати», а теперь верит уже не в чудо, а в йодовые вдыхания, потому что доктор говорил об их пользе. Та же страстная надежда, которая была обращена к иконе, теперь направляется на лекарство.

Вечером Марья Николаевна прибегает к Левину и Кити и сообщает, что Николай умирает. Они бегут к нему. Николай сидит на кровати, согнувшись и опустив голову. Он произносит, что «отправляется», и просит Кити уйти. Левин остаётся с ним. Николай говорит о смерти прямо, с сердитой насмешливостью, и велит положить себя. Левин сидит рядом и смотрит на брата. Ему кажется, что в умирающем совершается какая-то внутренняя работа, что Николаю постепенно открывается нечто такое, чего сам Левин понять не может. Он завидует этому знанию, которое умирающий, возможно, получает на границе жизни и смерти. Но смерть не приходит сразу. Николай часами держит руку Левина и просит его не уходить. Левин устает от напряжения, мысли его становятся всё более обычными и телесными: он думает о еде, сне, соседнем номере, докторе. К утру он уходит и засыпает, ожидая известия о смерти, но Николай снова возвращается к прежнему состоянию.

Начинаются новые мучительные дни. Больной опять говорит о выздоровлении, требует московского доктора, сердится на всех, упрекает окружающих в своих страданиях. Его мучают пролежни, боль, раздражение, невозможность найти облегчение. Кити и Левин продолжают ухаживать за ним, но все уже понимают, что он неизбежно умрёт. Самое страшное для Левина — всеобщая ложь вокруг умирающего. Все хотят, чтобы мучения скорее кончились, но продолжают подавать лекарства, искать докторов, поддерживать надежду и делать вид, что борьба продолжается. Левин особенно остро чувствует эту ложь, потому что любит брата. Он пытается перед смертью примирить Николая с Сергеем Ивановичем и читает ему письмо брата, где тот просит прощения. Но Николай почти не откликается на это и только просит написать Сергею Ивановичу, чтобы тот прислал доктора. Даже возможность духовного примирения оказывается заслонена телесным страданием и жаждой помощи.

Страдания Николая всё усиливаются и постепенно подводят его к смерти. Все желания сливаются у него в одно — избавиться от боли и от самого тела как источника мучения. Он требует то переложить его, то вернуть обратно, просит бульон и тут же велит унести, просит говорить и тут же устаёт от слов. На десятый день заболевает Кити: у неё головная боль, рвота, слабость. Доктор объясняет это усталостью и волнением, но после обеда она всё равно встаёт и идёт к Николаю с работой. В этот день Марья Николаевна замечает признаки близкого конца. К ночи Николай уже не в силах поднимать руки и неподвижно смотрит перед собой, и Кити посылает за священником читать отходную.

Во время молитвы Николай почти не подаёт признаков жизни. Священник заканчивает чин, касается его холодной руки и говорит, что он кончился. Но вдруг Николай ещё произносит: «Не совсем… Скоро». Через минуту его лицо просветляется, под усами появляется улыбка, и он умирает. Смерть брата снова пробуждает в Левине ужас перед тайной смерти — ещё более сильный, чем раньше. Он по-прежнему не понимает её смысла и чувствует её неизбежность. Но теперь рядом с ним Кити, и близость жены не даёт ему впасть в отчаяние. Любовь заставляет его продолжать жить.

Сразу после одной неразгаданной тайны открывается другая — тайна новой жизни. Доктор подтверждает, что недомогание Кити вызвано беременностью. Глава заканчивается резким, глубоким противопоставлением: смерть Николая и будущая жизнь ребёнка Левина и Кити оказываются рядом, как две великие тайны, одинаково непостижимые для человеческого разума.