Кто такой О’Брайен в романе Джорджа Оруэлла «1984»?

Когда О’Брайен появляется в отделе документации Министерства правды, среди сотрудников на мгновение наступает тишина. Чёрный комбинезон выдаёт в нём представителя Внутренней партии. Он занимает высокое положение в правящей верхушке Океании, хотя характер его должности остаётся неизвестным даже Уинстону Смиту.

О’Брайен — крупный, крепко сложенный мужчина с толстой шеей и грубоватым лицом, в чертах которого соединяются жестокость и своеобразный юмор. Внешне он напоминает скорее профессионального боксёра, чем высокопоставленного чиновника. При этом его движения неожиданно изящны, а манера общения отличается сдержанной учтивостью. Особенно запоминается привычка поправлять очки на переносице. Этот простой жест кажется Уинстону настолько изысканным, словно перед ним воспитанный дворянин прежних времён. Впоследствии становится заметно, что лицо О’Брайена выглядит усталым и постаревшим: под глазами у него мешки, кожа на щеках обвисла.

Уверенность О’Брайена заметна и в том, как он разговаривает с окружающими. Он не суетится, редко обнаруживает сильные чувства и умеет выдерживать паузу, заставляя собеседника первым нарушить молчание. Его речь бывает любезной, насмешливой или суровой, но почти всегда сохраняет оттенок превосходства. О’Брайен способен обсуждать самые жестокие поступки с таким спокойствием, будто речь идёт об обыкновенных служебных делах. Эта невозмутимость не означает равнодушия: за ней чувствуется человек, привыкший распоряжаться чужими судьбами.

Уинстона привлекает прежде всего интеллект О’Брайена. Во время Двух минут ненависти их взгляды на мгновение встречаются, и Уинстону кажется, что влиятельный партиец разделяет его тайные сомнения. Никакого открытого подтверждения этому нет. Сам О’Брайен умеет оставаться непроницаемым, поэтому даже незначительное движение его лица допускает разные толкования. Уинстон настолько заинтересован этим человеком, что связывает с ним голос, услышанный много лет назад во сне, и загадочные слова о месте, где нет тьмы. О’Брайен умеет поддерживать подобную неопределённость. Однажды он сам обращается к Уинстону, заводит разговор о новоязе и хвалит его владение языком. Мимоходом он упоминает общего знакомого, имя которого будто бы забыл. Уинстон понимает, что речь может идти об исчезнувшем Сайме. О’Брайен ничего не объясняет, но вскоре предлагает зайти к нему за новым словарём. Он действует осторожно: со стороны их разговор выглядит совершенно безобидным, хотя для Уинстона приобретает огромное значение.

В собственном доме О’Брайен ведёт себя как человек, которому доступны совершенно иные условия жизни, чем рядовым членам Партии. Он живёт в просторной, хорошо обставленной квартире, пользуется услугами слуги и может выключать телекран. Даже редкое настоящее вино оказывается для него вполне доступным удовольствием. Представляясь участником подпольного Братства, О’Брайен сразу устанавливает правила общения. Он требует готовности выполнять приказы, не задавая вопросов, и спокойно перечисляет преступления, на которые должны согласиться предполагаемые заговорщики. Среди них есть убийства, диверсии и действия, способные привести к гибели невиновных. Он почти не обращает внимания на Джулию, предпочитая разговаривать с Уинстоном. Даже в роли противника Партии О’Брайен требует безусловного подчинения и сохраняет привычку руководить другими.

В действительности О’Брайен служит существующему режиму. В Министерстве любви он руководит допросами Уинстона, лично применяет к нему пытки и одновременно ведёт продолжительные беседы. Во время этих разговоров его поведение порой напоминает терпеливого преподавателя, объясняющего трудный предмет неспособному ученику. Он задаёт вопросы, исправляет ответы, одобряет отдельные успехи и раздражается, когда Уинстон отказывается принять его доводы. В следующую секунду тот же человек может причинить заключённому мучительную боль. О’Брайен хорошо понимает, насколько сильно человек зависит от собственных воспоминаний и представлений о действительности. Он знает о старой фотографии, которая когда-то служила Уинстону доказательством партийной лжи. Во время допроса О’Брайен показывает Уинстону другую копию той же фотографии, а затем уничтожает её и отрицает, что снимок когда-либо существовал. Для него недостаточно лишить собеседника возможности предъявить доказательство. Он хочет, чтобы Уинстон сам перестал доверять собственной памяти.

Особенно ясно убеждения О’Брайена раскрываются в разговоре о целях Партии. Он отвергает мысль, будто правители Океании совершают жестокости ради благополучия населения или будущего справедливого общества. По его словам, Партия стремится к власти исключительно ради самой власти. О’Брайен не скрывает её намерения господствовать над людьми бесконечно и считает бесполезными надежды на восстание. Он не просто оправдывает жестокость существующего порядка: причинение боли и унижение человека считает прямым проявлением власти. С этой позицией связано его отношение к заключённым. О’Брайен считает недостаточным получить признание, добиться внешней покорности или уничтожить противника. Он требует изменить мысли человека, заставить его искренне принять партийные представления. Сопротивление для него становится ошибкой, которую необходимо исправить. Поэтому О’Брайен называет происходящее лечением и говорит об исправлении сознания так, словно причиняемые страдания действительно служат благу самого заключённого.

Жестокость О’Брайена особенно заметна потому, что он способен понимать чувства другого человека. Когда Уинстон говорит, что ещё не предал Джулию, О’Брайен сразу улавливает смысл этих слов: под предательством тот понимает утрату любви, а не выданные под пытками сведения. Временами О’Брайен даже проявляет нечто похожее на заботу, позволяет Уинстону восстановить силы и разговаривает с ним мягко. Но такое понимание не вызывает у него сочувствия, которое могло бы остановить насилие. Напротив, знание чужих переживаний помогает ему точнее выбирать способы воздействия. В комнате 101 О’Брайен использует самый сильный страх Уинстона. Он не прибегает к случайной угрозе: ему известно, чего именно не сможет выдержать заключённый. При этом О’Брайен по-прежнему говорит размеренно и обстоятельно, словно проводит очередное занятие. Даже здесь его интересует не простое наказание, а окончательное разрушение внутреннего сопротивления человека.

О прошлом О’Брайена роман сообщает очень мало. Неизвестно, как он сделал карьеру и когда начал участвовать в преследовании противников Партии. Сам он не рассказывает о личной жизни. О’Брайен не меняет своих убеждений на протяжении романа. Меняется лишь представление о нём, сложившееся у Уинстона. Человек, который поначалу кажется возможным союзником, оказывается убеждённым защитником системы, прекрасно понимающим её сущность. Его образ особенно тревожен тем, что образованность, проницательность и внешняя воспитанность вполне уживаются в нём с готовностью мучить другого человека.