Лев Толстой — «Анна Каренина». Часть пятая, глава восемнадцатая — краткое содержание

В восемнадцатой главе пятой части Толстой противопоставляет поведение Левина и Кити у постели умирающего Николая. Левин не может спокойно смотреть на брата. Его подавляют запах, грязь, стоны, беспорядок и само страшное зрелище болезни. Он чувствует, что помочь невозможно, и это ощущение бессилия делает его присутствие в комнате мучительным. Левин не способен разглядеть подробности состояния Николая и подумать, как облегчить ему страдания. Ему страшно даже представить, как лежит под одеялом исхудавшее тело брата, удобно ли ему, можно ли переложить его иначе, что-то поправить, что-то сделать. Он то входит к больному, то снова выходит, не умея оставаться рядом и не умея уйти.

Кити действует совсем иначе. Жалость вызывает в ней не оцепенение и отвращение, а потребность помогать. Она не сомневается, что должна быть полезна, и потому сразу замечает именно те подробности, от которых Левин отворачивается. Она посылает за доктором и в аптеку, заставляет приехавшую с ней девушку и Марью Николаевну мести, вытирать пыль и мыть, сама что-то обмывает, промывает и подкладывает под одеяло. Лакей из общей залы несколько раз приходит на её зов и тоже выполняет её распоряжения.

Левин сначала не одобряет этой деятельности. Он не верит, что от неё будет польза, и боится, что Николай рассердится. Но больной не сердится: ему скорее стыдно, и в то же время он словно интересуется тем, что Кити делает для него. Постепенно её забота меняет саму атмосферу комнаты. Вернувшись от доктора, Левин застаёт сцену, которая пугает его: Николаю меняют бельё, его страшно исхудавшее тело обнажено, Марья Николаевна и лакей путаются в рубашке. Больной сердится и стыдится, что Кити может видеть его в таком виде. Но она мгновенно понимает его чувство, говорит, что не смотрит, и спокойно распоряжается, как поправить руку и рубашку. Затем она отправляет Левина за флаконом, и пока он выходит, в комнате заканчивают уборку и переодевание больного.

Когда Левин возвращается, комната уже почти неузнаваема. Тяжёлый запах сменился запахом уксуса с духами, пыли не видно, под кроватью лежит ковёр, вещи разложены аккуратно, на столе стоят лекарства, питьё, бельё. Николай вымыт, причёсан, лежит на чистых простынях и высоких подушках. В нём появляется новое выражение надежды, и он не сводит глаз с Кити.

Приезжает новый доктор, которого Левин нашёл в клубе. Он осматривает Николая, прописывает лекарства и подробно объясняет режим: как принимать лекарство, чем питаться, что пить. После ухода доктора Николай что-то говорит брату; Левин слышит только последние слова — «твоя Катя», — но по взгляду Николая понимает, что тот хвалит Кити. Он хочет поцеловать её руку, но боится, что ей будет неприятно. Кити сама берёт его руку обеими руками и пожимает её.

Николай просит переложить его на другую сторону. Его слова слышит и понимает только Кити, потому что она всё время следит за его потребностями. Слуг звать не хотят, Марья Николаевна боится, и Левину приходится самому обнять руками страшно исхудавшее тело брата и повернуть его на другой бок. Ему тяжело и страшно, но под влиянием Кити он всё же делает это. Пока Левин поворачивает Николая, Кити быстро и бесшумно переворачивает подушку, поправляет голову и волосы больного. В этот момент Николай удерживает руку брата и тянет её к себе. Левин замирает, не понимая, что происходит. Николай подносит его руку к губам и целует её. Этот жест окончательно разрушает защиту Левина: он начинает рыдать и выходит из комнаты.

Глава показывает, что Кити приносит в пространство болезни не слабость, а действенную любовь. Она не философствует о смерти, не отворачивается от телесного ужаса, а делает конкретные вещи, которые возвращают больному человеческое достоинство. Через её заботу Левин тоже впервые проходит сквозь страх и приближается к брату по-настоящему.