Лев Толстой — «Анна Каренина». Часть седьмая, глава 2 — краткое содержание

Утром Левин собирается к своему университетскому товарищу Катавасову, который обещал познакомить его с известным петербургским учёным Метровым. Левину хочется поговорить с ним о собственной работе. Кити расспрашивает мужа о планах на день и уговаривает его также съездить на концерт и сделать обязательный визит к графине Боль. Такие светские посещения Левину неприятны: он не понимает, зачем приходить к почти чужим людям, несколько минут говорить о пустяках и уезжать. Кити лишь смеётся над его неловкостью и настаивает на визите. Перед уходом она признаётся, что у неё осталось всего пятьдесят рублей. Московская жизнь оказывается значительно дороже, чем они ожидали. Кити уверена, что не тратит ничего лишнего, но деньги всё равно быстро исчезают. Разговор неприятен Левину, потому что он и сам понимает, что с их расходами что-то не так. Он говорит, что велел приказчику Соколову продать пшеницу и заранее взять деньги за мельницу. Кити начинает жалеть, что послушалась мать и согласилась остаться в Москве. Ей кажется, что из-за неё семья несёт лишние расходы и всем приходится менять привычный образ жизни. Левин уверяет жену, что ни разу после свадьбы не пожалел о сделанном выборе и не хотел бы устроить их жизнь иначе. Сначала он говорит это просто ради её успокоения, но, увидев серьёзный взгляд Кити, понимает, что действительно так чувствует.

Разговор снова возвращается к предстоящим родам. Левин тревожно спрашивает, не чувствует ли Кити их приближения. Она отвечает, что столько раз ожидала начала, что теперь уже ничего не пытается предугадать, и уверяет мужа, что совсем не боится. Перед расставанием Кити рассказывает ещё об одной семейной проблеме. Положение Долли становится всё тяжелее: у неё долги и нет денег. Кити, её мать и Арсений Львов решили, что Левину и Львову следует поговорить со Степаном Аркадьичем и попытаться заставить его серьёзнее относиться к положению семьи. Левин соглашается обсудить это со Львовым.

На крыльце слуга Кузьма сообщает ему, что одна из привезённых из деревни лошадей продолжает хромать после перековки. Левин вспоминает, что сначала пытался устроить московскую жизнь по привычным хозяйственным правилам и даже привёз собственных лошадей, рассчитывая сэкономить. На деле оказалось, что содержание своих лошадей обходится дороже извозчиков. В первые месяцы в Москве каждый ненужный, по его мнению, расход заставлял его мысленно сравнивать потраченные деньги с тяжёлым крестьянским трудом, которым они были заработаны. Стоимость ливрей для прислуги он переводил в сотни рабочих дней, расходы на продукты — в количество выращенного и обработанного зерна. Но постепенно эта привычка исчезла. Деньги стали уходить легко, и Левин почти перестал задумываться, соответствует ли цена покупки труду, который потребовался для её оплаты. Он уже согласился продать рожь дешевле, чем мог получить за неё прежде, и почти не думает о том, что при нынешних расходах семье трудно будет прожить год без долгов.

До сих пор его успокаивало хотя бы то, что в банке всегда оставались деньги на ближайшие расходы. Теперь закончились и они, а Левин не знает, откуда взять новые. Именно поэтому вопрос Кити так неприятно задел его. Однако долго размышлять о денежных затруднениях он не может. Сев в извозчичьи сани и отправившись на Никитскую, Левин почти сразу переключается на предстоящее знакомство с Метровым и на разговор о своей книге.