Лев Толстой — «Анна Каренина». Часть первая, глава двадцать седьмая — краткое содержание

Вернувшись в своё большое родовое имение, Константин Лёвин ощущает странное противоречие. Он понимает, что жить одному в огромном доме — нелепо и не соответствует его новым решениям о скромности и труде. Но дом для него — не просто жилище, а целый мир памяти. Здесь жили и умерли его родители, и семейная жизнь отца и матери представляется ему высшим образцом гармонии.

Образ матери, почти стёртый из памяти, остаётся для него священным идеалом. Будущую жену он всегда воображал как повторение этого чистого, светлого образа. Для Лёвина брак — не светская необходимость, а главное дело жизни, основа счастья. Теперь же он вынужден отказаться от этой мечты.

В маленькой гостиной за вечерним чаем он пытается читать книгу Джона Тиндаля о теплоте, но мысли постоянно уходят в сторону. Разговоры Агафьи Михайловны о деревенских происшествиях, размышления о научных теориях, планы хозяйства и фантазии о будущем стаде перемешиваются с мечтами о семейной жизни. Он воображает, как будет показывать гостям коров, как жена будет гордиться их общим трудом, как они вместе будут встречать стадо.

Внутри него постепенно «что-то устанавливается, умеряется и укладывается». Мысли о Москве и о Кити ещё возвращаются, но он уже старается убедить себя, что всё можно начать заново, что прошлое не определяет будущего.

Возвращается старая собака Ласка, прижимается к нему, и в её спокойствии он неожиданно узнаёт собственное состояние. Наблюдая за тем, как она устраивается у его ног, Лёвин думает: «Так-то и я… Ничего… Всё хорошо». Глава завершается тихим, не торжественным, но устойчивым ощущением внутреннего равновесия.