Анубис — покинутый сын Нефтиды

В те времена, когда в доме Осириса и Исиды ещё не произошло великого несчастья, в мире богов уже зрела новая тайна. Нефтида, сестра Исиды и супруга Сета, хранила в сердце страх, который не смела открыть никому. Она знала, что её муж жесток, подозрителен и не прощает того, что считает изменой или унижением. А потому, когда у неё родился ребёнок от Осириса, радость материнства почти сразу смешалась с ужасом.

Младенец был тих и слаб, и ничто в нём ещё не выдавало будущего бога, которого однажды будут узнавать по всей земле Кемет. Но для Нефтиды он уже был не только сыном, но и причиной смертельной опасности. Если бы Сет узнал о ребёнке, он не пощадил бы ни мать, ни младенца. Страх оказался сильнее надежды. Ночью, когда даже стены дворца словно прислушивались к каждому шороху, Нефтида вынесла ребёнка за пределы жилища. Она долго держала его на руках, не решаясь сделать последний шаг. Ей хотелось вернуться, спрятать младенца, солгать, молчать, исчезнуть вместе с ним. Наконец она оставила ребёнка в укрытом месте среди зарослей и камней, надеясь хотя бы на милость богов.

Когда Нефтида уходила, она несколько раз обернулась. Младенец не плакал громко, будто и сам чувствовал, что любой лишний звук может привести беду. Но от этого сердце матери лишь сильнее разрывалось. Она ушла, закрыв лицо руками, и долго потом не могла избавиться от ощущения, будто оставила позади не только сына, но и часть собственной души. Позднее, уже после гибели Осириса, Исида узнала, что её муж был близок с Нефтидой. Сначала в её душе поднялась боль. Но ещё сильнее её поразило другое: у сестры родился ребёнок, и теперь он исчез. Исида хорошо понимала, что могло заставить сестру пойти на такой поступок. Она знала Сета и потому не стала тратить время на упрёки. Если младенец жив, его нужно было найти.

Исида отправилась на поиски одна. Она шла по берегам Нила, проходила между густыми зарослями папируса, заглядывала в укромные места, где можно было спрятать ребёнка от чужих глаз. Днём её палило солнце, ночью над землёй поднимался сырой холод. Она звала младенца, хотя понимала, что он не ответит ей голосом. Ей оставалось надеяться только на знаки и милость богов.

Поиски были долгими и тяжёлыми. Иногда Исида думала, что пришла слишком поздно. Но однажды рядом с ней появились собаки. Они кружили вокруг богини, будто чувствуя её тревогу, а затем побежали вперёд, постоянно оглядываясь, словно зовя следовать за ними. Исида поняла, что это не случайность, и пошла за ними. Собаки вели её через извилистую тропу, между скалами и кустарником, пока наконец не остановились у укрытия, где лежал ребёнок. Младенец был жив. Он ослабел, но ещё дышал, и глаза его открылись, когда Исида склонилась над ним. Богиня осторожно подняла ребёнка на руки, и в тот миг всё прежнее — обида, удивление, тяжесть узнанной тайны — отступило. Перед ней был не плод чужой вины, а беспомощное дитя, оставленное на милость мира. Исида прижала младенца к себе и поблагодарила богов за то, что он найден живым. Собаки не отходили от неё, будто до конца желали убедиться, что найденный ребёнок теперь в безопасности. Исида поняла: этот младенец уже отмечен особой судьбой.

Когда Исида принесла ребёнка к себе, она стала воспитывать его как собственного сына, скрывая от опасности и окружая заботой, которой он был лишён в первые дни жизни. Нефтида же жила с постоянной болью, зная, что сын жив, но не рядом с ней. Однако и в этом было облегчение: ребёнок не погиб и нашёл защиту.

Мальчик рос не таким, как другие дети богов. В нём рано проявились молчаливость, зоркость и особая чуткость к скрытому. Он замечал то, что ускользало от других, и умел быть рядом тогда, когда это действительно нужно. Там, где другие искали славы, он словно искал долг. Исида всё чаще убеждалась, что мальчик предназначен не для спокойной жизни, а для великого служения.

Ему дали имя Анубис. И со временем он стал для Исиды не просто воспитанником, а верным спутником и защитником. Он сопровождал её, стоило ей отправиться в путь, стоял рядом в часы тревоги и хранил её покой с той же преданностью, с какой собаки однажды помогли найти его самого. Так в его судьбе с самого начала соединились две линии: он был спасён благодаря собакам и сам стал тем, кто охраняет.

Нефтида издалека наблюдала за взрослением сына. Она не могла открыто назвать его своим, но знала, что он живёт, растёт и не остался один в мире. Для неё это было одновременно утешением и наказанием. Мать, оставившая ребёнка в надежде уберечь его от Сета, лишила себя возможности быть рядом с ним с самого начала.