Кто такая Джулия в романе Джорджа Оруэлла «1984»?

Во время Двух минут ненависти Джулия кричит вместе со всеми и бросает тяжёлый словарь новояза в изображение Эммануэля Голдстейна, объявленного врагом государства. На работе и партийных мероприятиях она выглядит убеждённой сторонницей существующего порядка. Такое впечатление её вполне устраивает: чем усерднее девушка выполняет общественные обязанности, тем меньше окружающие подозревают, что она презирает Партию и тайно нарушает её запреты.

Джулии двадцать шесть лет. У неё густые короткие тёмные волосы, веснушчатое лицо, светло-карие глаза и стройная, сильная фигура. Она двигается быстро и уверенно, хорошо развита физически. На синем комбинезоне Джулия носит узкий алый пояс Молодёжного антиполового союза — знак целомудрия, которое сама вовсе не намерена соблюдать. Уинстон Смит первоначально принимает её за опасную фанатичку, готовую донести на всякого подозрительного сотрудника. Позднее Джулия с удовольствием узнаёт, насколько убедительной оказалась её маска.

Уже в школе Джулия возглавляла хоккейную команду и два года подряд побеждала на гимнастических состязаниях. Она почти ничего не помнит о жизни до начала шестидесятых годов; о прежних временах ей рассказывал дед, который исчез, когда внучке было восемь лет. Впоследствии Джулия руководила отрядом юных разведчиков, занимала должность в молодёжной организации, а позднее включилась в деятельность Антиполового союза. Она участвует в шествиях, распространяет листовки, помогает готовить праздничные лозунги и никогда не уклоняется от добровольной нагрузки. Всё это отнимает много времени, зато создаёт необходимое прикрытие. Джулия уверена: соблюдая мелкие правила на виду у всех, легче безнаказанно нарушать самые важные.

Она работает в литературном отделе Министерства правды, где машины производят романы для массового чтения. Ей нравится обслуживать сложный электродвигатель и разбираться в механизмах, но содержание выпускаемых книг почти не интересует. Некоторое время Джулия служила и в подразделении, выпускавшем дешёвую порнографию для пролов. Доступ к такой работе считался свидетельством её безупречной репутации. Сама девушка говорит о книжной продукции как об обычном товаре и признаётся, что читать не особенно любит. Её ум проявляется в наблюдательности, ловкости и способности быстро справляться с практическими задачами.

Сама Джулия живёт совсем не по тем правилам, которые обязана пропагандировать. С шестнадцати лет у неё были тайные любовные отношения, несовместимые с официальной моралью. Первый из её возлюбленных, значительно старше Джулии, позднее покончил с собой, опасаясь ареста. Она вспоминает об этом с жестковатой прямотой: если бы его задержали, он мог бы выдать её имя под пытками.

Джулия ненавидит партийное вмешательство в частную жизнь, но не пытается разобраться во всей системе власти. Она выросла в мире, где Партия кажется столь же неизменной, как погода, и не верит, что её можно свергнуть общими усилиями. Поэтому предпочитает искать лазейки. Она достаёт на чёрном рынке шоколад, знает укромные места за городом, умеет говорить почти не шевеля губами и заранее продумывает безопасный путь домой. Даже близким людям Джулия советует никогда не возвращаться с тайной встречи той же дорогой, которой они пришли.

Её осторожность не мешает решительным поступкам. Заметив неприязнь Уинстона к Партии, Джулия первой пытается сблизиться с ним и передаёт записку с признанием в любви прямо в коридоре Министерства правды. Опасная затея требует не только смелости, но и самообладания: рядом находится телекран. Позднее она сама организует встречи и выбирает места, где меньше вероятность столкнуться с патрулём. Уинстон чаще думает о неизбежной гибели; Джулия старается сохранить для них хотя бы немного настоящей жизни. В комнате над лавкой старьёвщика она появляется с сумкой инструментов, под которыми спрятаны настоящий кофе, сахар, хлеб, чай и другие редкости, обычно доступные привилегированной верхушке. Джулия приносит косметику, красит губы, душится и мечтает раздобыть платье вместо партийного комбинезона. Для неё важно иметь возможность хотя бы ненадолго выглядеть и жить так, как хочется самой. В той же комнате проявляется её заботливость: заметив панический страх Уинстона перед крысами, она успокаивает его и обещает заделать щель в стене.

Джулия наблюдательнее, чем можно предположить по её равнодушию к книгам и политическим спорам. Она понимает, что запрет близости между людьми помогает Партии превращать неудовлетворённость в ненависть и массовый восторг на митингах. Она также подозревает, что война, о которой без конца сообщают телекраны, может быть обманом, а бомбы, падающие на Лондон, запускает само правительство, чтобы держать население в страхе. Это её предположения, а не установленные в романе факты. При этом Джулия почти не интересуется тем, кто прежде был врагом Океании или когда изобрели самолёты. Ей достаточно знать, что официальным сообщениям нельзя доверять; доказывать каждую ложь она не собирается.

У неё есть и неприятные черты. Джулия нетерпелива к рассуждениям, не связанным с непосредственной жизнью, порой высказывается грубо и легко одобряет жестокость, если та кажется ей способом избавиться от опасности. Когда Уинстон рассказывает, что когда-то мог столкнуть жену с обрыва, Джулия без колебаний говорит, что на его месте сделала бы это. За её энергией и жизнелюбием скрывается человек, привыкший думать прежде всего о том, как выжить в жестоком мире, и далеко не всегда чувствительный к чужой судьбе. Для неё отношения с Уинстоном нельзя свести к развлечению или очередному нарушению запрета. Джулия умеет быть ласковой и внимательной. Иногда они с Уинстоном мечтают о совместной жизни и даже о браке, хотя оба понимают, насколько несбыточны эти надежды. Когда О’Брайен, выдающий себя за участника подпольного Братства, спрашивает, готовы ли они расстаться навсегда, она немедленно отказывается. На этот вопрос она отвечает сама и сразу, хотя прежде О’Брайен почти не обращался к ней напрямую. Личная привязанность для неё оказывается важнее обещанной борьбы против ненавистного режима.

После ареста читатель почти ничего не узнаёт о том, что происходило с Джулией в заключении. При последней встрече с Уинстоном она выглядит иначе: цвет лица стал болезненным, на лбу и виске остался шрам, талия стала шире, движения — скованными. Джулия прямо говорит, что предала Уинстона. Она объясняет, как перед невыносимой угрозой человек может искренне пожелать, чтобы мучение перенесли на другого, и после этого уже не испытывать прежних чувств. Что именно сделали с ней в Министерстве любви, роман не сообщает. Её прежняя уверенность в том, что смелость и хитрость позволят сохранить собственный мир, исчезает вместе с близостью, ради которой она столько рисковала.