Лев Толстой — «Анна Каренина». Часть четвёртая, глава девятнадцатая — краткое содержание

После болезни Анны и её неожиданного выздоровления Алексей Александрович всё яснее понимает, что совершил внутренний шаг, к которому не был готов. У постели умирающей жены он впервые по-настоящему узнал собственное сердце: сострадание, жалость и прощение дали ему душевное спокойствие, которого он никогда прежде не испытывал. Он простил Анну, простил Вронского и даже стал иначе относиться к Серёже.

Особенно важным для него становится новорождённая дочь Анны, тоже названная Анной. Хотя девочка не его ребёнок, Каренин сначала заботится о ней из жалости, а потом незаметно для себя привязывается к ней. В детской, рядом с этим слабым младенцем, он чувствует редкое согласие с собой и не видит в своём положении ничего странного. Но это смиренное равновесие оказывается непрочным. Каренин всё сильнее ощущает, что окружающие не позволят ему просто жить в мире прощения. Общество смотрит на него с любопытством и скрытым насмешливым ожиданием, а Анна после выздоровления тяготится его присутствием, боится его и не может смотреть ему прямо в глаза. Между ними снова появляется невысказанное напряжение.

Когда маленькая Анна заболевает, Каренин тревожится о девочке и видит, что забота о ней фактически ложится на него: Анна ещё нездорова, няня не решается действовать, а причина страданий ребёнка может быть в кормилице. Его забота о девочке подчёркивает странность положения: он становится самым внимательным человеком рядом с ребёнком, который родился от связи Анны и Вронского.

В доме появляется княгиня Бетси Тверская. Она приносит с собой давление света: разговор заходит о Вронском, который хочет проститься перед отъездом в Ташкент. Анна говорит, что не хочет принимать его, но её смущение, неловкость и реакция на мужа выдают внутреннюю неустойчивость. Каренин пытается сохранить великодушие и предоставить решение Анне, однако в присутствии Бетси ясно чувствует, что его духовное спокойствие бессильно перед грубой силой общественного мнения. Глава завершается ощущением: прощение Каренина было настоящим, но жизнь, свет и сама Анна не дают этому прощению стать прочной основой будущего.