Лев Толстой «Анна Каренина». Краткое содержание девятнадцатой главы восьмой части романа

Выйдя из детской, Левин не возвращается к гостям, а останавливается на террасе и облокачивается на перила. Уже совсем стемнело. На южной стороне неба видны звёзды и Млечный Путь, а с другой стороны продолжается гроза. Вдалеке сверкают молнии и слышится гром. При каждой вспышке молнии звёзды и Млечный Путь на мгновение исчезают из виду, а затем вновь появляются на своих местах. Левин вновь задумывается о том, как знание добра связано с религией. Его тревожит вопрос о людях других верований — евреях, мусульманах, конфуцианцах и буддистах. Неужели все они лишены блага, без которого жизнь не имеет смысла?

Размышляя, Левин понимает, что снова пытается решить разумом вопрос, на который не может получить достоверного ответа. Ему самому знание добра открылось через христианскую веру, и он чувствует его в собственном сердце. Но судить о том, каким образом Бог открывается людям других вероисповеданий, он не может.

Глядя на звёзды, Левин вспоминает, что видимое движение небесных светил объясняется движением Земли. Однако, наблюдая за небом, человек всё равно видит, как звёзды перемещаются относительно горизонта. Левин сравнивает это со своими духовными поисками. Он убеждается, что должен опираться на известное ему понимание добра, а не пытаться объяснить разумом все религиозные верования человечества.

На террасу выходит Кити. Она замечает мужа и спрашивает, не расстроен ли он чем-нибудь. В этот момент молния освещает лицо Левина. Увидев, что он спокоен и радостен, Кити улыбается. Левин думает, что жена понимает его состояние, и собирается рассказать ей о своих переживаниях. Но Кити первой заговаривает о домашних делах. Она просит мужа проверить, хорошо ли приготовили комнату для Сергея Ивановича и поставили ли там новый умывальник. Левин обещает всё посмотреть и целует жену.

Оставшись со своими мыслями, он решает не рассказывать Кити о пережитом. Это чувство кажется ему слишком личным, чтобы выразить его словами. Левин понимает, что внутреннее изменение не сделало его мгновенно другим человеком. Он по-прежнему будет раздражаться на кучера, спорить, иногда высказываться невпопад, несправедливо упрекать жену и впоследствии раскаиваться в своих поступках. Левин не знает даже, можно ли назвать его новое состояние верой. Он по-прежнему не способен разумом объяснить, зачем молится, но продолжит молиться. Обретённое чувство пришло к нему постепенно, через страдания и сомнения, и теперь прочно укоренилось в душе. При этом Левин больше не считает своё существование бессмысленным. Он убеждён, что теперь каждая минута его жизни, что бы ни случилось, имеет смысл добра, который он сам может в неё вложить.