Оскар Уайльд — «Портрет Дориана Грея». Глава десятая — краткое содержание

Десятая глава посвящена окончательному сокрытию тайны Дориана Грея и углублению его внутреннего разрыва с прошлым. Оставшись наедине с тревогой и подозрениями, Дориан начинает действовать хладнокровно и расчётливо. Он внимательно наблюдает за слугой, опасаясь, что тот мог увидеть или заподозрить нечто неладное, и принимает решение как можно скорее убрать портрет из доступного пространства.

Получив у экономки ключ от старой классной комнаты — давно заброшенного помещения на верхнем этаже дома, связанного с мрачными воспоминаниями детства, — Дориан выбирает его как место для сокрытия портрета. Именно здесь, вдали от чужих глаз, он решает спрятать материальное воплощение своей совести и греха. Осознание символично: в комнату, где когда-то жила его детская невинность, он помещает свидетельство собственного духовного разложения. Перед переносом картины Дориан вновь смотрит на портрет и с ужасом отмечает, что его красота осталась прежней, но выражение лица стало жестоким и беспощадным. Он понимает, что портрет будет стареть и искажаться вместо него, неся на себе следы порока и времени. В отчаянной попытке изолировать эту правду он накрывает полотно роскошным покрывалом, словно погребая собственную душу заживо.

С помощью рамочника Хеббарда портрет переносят в запертую комнату под самой крышей. Дориан испытывает облегчение, но вместе с тем — тревожное чувство окончательного выбора: теперь тайна надёжно скрыта, а путь назад почти невозможен. Он сознательно решает больше не смотреть на портрет, чтобы не видеть разложения своей души.

Вернувшись в привычную обстановку, Дориан получает от лорда Генри книгу в жёлтой обложке. Чтение захватывает его целиком: роман, воспевающий искусственную, насыщенную страстями жизнь, становится для него новым духовным ориентиром. Под его воздействием мысли Дориана окончательно смещаются от раскаяния к эстетическому любопытству и эксперименту над собственной жизнью.

Глава завершается вечером в клубе с лордом Генри. Дориан признаётся, что книга не просто понравилась ему, а «очаровала». Этот выбор слов подчёркивает завершение внутреннего перехода: от живого переживания к холодному, изысканному созерцанию, где мораль уступает место эстетике.