Лев Толстой — «Анна Каренина». Часть шестая, глава двадцать вторая — краткое содержание

Вернувшись после разговора с Вронским, Долли замечает, что Анна внимательно смотрит на неё, словно пытаясь понять, о чём они говорили. Однако Анна ничего не спрашивает и напоминает, что пора готовиться к обеду. Дарья Александровна отправляется переодеваться, хотя фактически менять ей нечего: лучшее платье уже на ней. Она лишь просит почистить его, меняет рукавчики и бантик и надевает кружева на голову.

Анна появляется уже в третьем за день наряде, снова внешне очень простом, но очевидно дорогом. Она шутит, что в Воздвиженском принято быть чопорными, и сообщает Долли, что Вронский чрезвычайно доволен её приездом. В гостиной уже собираются остальные. Мужчины одеты к обеду в чёрные сюртуки, архитектор — во фрак. Долли знакомят с доктором и управляющим. Затем дворецкий объявляет, что обед готов, и гости переходят в столовую.

Обстановка поражает Дарью Александровну ещё большей роскошью, чем всё увиденное прежде. Стол, посуда, вина, блюда и прислуга устроены безукоризненно. Как опытная хозяйка, Долли понимает, что подобный порядок не мог возникнуть сам собой. Наблюдая за Вронским, она понимает, что именно его заботами поддерживается это сложное и роскошное устройство дома: он оглядывает стол, делает знак дворецкому и внимательно следит за приёмом гостей.

Анна оказывается хозяйкой главным образом в другом смысле — она искусно ведёт общий разговор. За столом присутствуют люди разного положения и круга, некоторые из них чувствуют себя скованно, но Анна старается вовлекать каждого в беседу. Она переводит разговор от яхтенных гонок к строительству, затем к жатвенным машинам, чтобы дать возможность высказаться архитектору и управляющему. Рассказывая об устройстве жатвенной машины, Анна пытается изобразить его с помощью ножа и вилки. Долли замечает в ней новую для себя черту — лёгкое кокетство и сознание собственной привлекательности. Весловский постоянно обращается к Анне в игривом тоне, и хотя она иногда его останавливает, сама невольно поддерживает общую манеру разговора. Это неприятно поражает Долли.

Затем беседа касается Левина. Свияжский рассказывает о его взглядах на сельскохозяйственные машины, а Вронский с некоторым превосходством предполагает, что Левин либо плохо знаком с техникой, либо судит о ней поверхностно. Весловский насмешливо называет взгляды Левина «турецкими». Долли сразу вступается за Левина. Она признаёт, что не может подробно защитить его убеждения, но настаивает, что он очень образованный человек и сам сумел бы достойно ответить на эти замечания. Когда Вронский рассуждает о гражданских обязанностях землевладельцев и с гордостью говорит о собственном участии в местном самоуправлении и суде, Дарья Александровна вновь чувствует в его тоне неприятную уверенность в собственной правоте.

Анна, в свою очередь, замечает, что сама отчасти согласна с Левиным. Ей кажется, что Вронский слишком увлекается многочисленными общественными обязанностями и постепенно становится членом всё новых учреждений. Она говорит об этом шутливо, но Долли сразу замечает скрытое раздражение. Лицо Вронского сразу принимает серьёзное и упрямое выражение, а княжна Варвара торопится переменить тему. Долли понимает, что вопрос общественной деятельности Вронского уже становился причиной каких-то личных разногласий между ним и Анной. Сам роскошный обед постепенно начинает утомлять Дарью Александровну. Всё напоминает ей большие светские приёмы, от которых она давно отвыкла: безукоризненная сервировка и вежливость соединяются с напряжённостью и некоторой безличностью. Для обычного семейного дня такая обстановка кажется ей неестественной.

После обеда общество перемещается на террасу, а затем начинает играть в лаун-теннис. Игра проходит на тщательно подготовленной площадке с сеткой и золочёными столбиками. Долли сначала пытается участвовать, но долго не понимает правил и быстро устаёт. Свияжский и Вронский играют серьёзно и умело, а Весловский, напротив, действует горячо и шумно, постоянно смеётся и кричит. Долли особенно неприятно продолжающееся игривое общение Весловского с Анной. Сама атмосфера игры тоже кажется ей несколько искусственной: взрослые люди без детей увлечённо предаются развлечению, которое она воспринимает почти как детское. Тем не менее, чтобы не портить остальным настроение, Долли снова присоединяется к обществу и старается делать вид, что ей весело.

В течение всего дня ей не покидает ощущение, будто она находится на сцене среди гораздо лучших актёров и сама плохо исполняет свою роль. Первоначально Долли собиралась остаться в Воздвиженском на два дня, но уже во время тенниса решает уехать следующим утром. Заботы о собственных детях, которые ещё по дороге казались ей тяжёлым бременем, теперь вспоминаются совсем иначе. После дня, проведённого в блестящей, но чужой атмосфере Воздвиженского, Долли снова чувствует тягу к привычной семейной жизни.

Поздно вечером, после чая и прогулки на лодке, она наконец остаётся одна в своей комнате и испытывает большое облегчение. Ей даже не хочется, чтобы Анна сейчас приходила к ней: прежде всего Долли нужно побыть наедине с собой и осмыслить впечатления этого дня.