Лафайет Рональд Хаббард

Лафайет Рональд Хаббард принадлежит к числу тех деятелей XX века, чья биография со временем почти слилась с созданным вокруг неё мифом. Для одних он остался необычайно плодовитым писателем, умевшим превращать самые невероятные фантазии в стремительно развивающиеся истории. Для других — создателем системы духовного самосовершенствования, обещавшей человеку освобождение от страхов, болезненных воспоминаний и внутренних ограничений. Критики же видели в нём талантливого организатора и неутомимого сочинителя, который перенёс методы приключенческой литературы в реальную жизнь и построил вокруг собственных идей могущественное, закрытое и неоднозначное движение. Отделить в судьбе Хаббарда достоверный факт от поздней легенды непросто, однако именно это постоянное соседство реальности и вымысла делает его жизненный путь настолько примечательным.

Будущий писатель родился 13 марта 1911 года в небольшом городе Тилден в американском штате Небраска. Его отцом был Гарри Росс Хаббард, служивший в военно-морских силах США, а матерью — Ледора Мэй Уотербери. Значительная часть детства Лафайета прошла в штате Монтана, прежде всего в городе Хелена, где жили его родственники. Окружавшие мальчика бескрайние пространства американского Запада, рассказы о первопроходцах, индейцах, путешественниках и военных впоследствии отразились в его приключенческой прозе. Хаббард рос деятельным, самоуверенным и чрезвычайно склонным к созданию ярких рассказов о собственных приключениях. Уже позднее официальные жизнеописания изображали его юность как череду необыкновенных путешествий, встреч с представителями далёких культур и почти научных исследований человеческой природы. Независимые биографы и архивные документы подтверждают, что он действительно бывал в Азии и на острове Гуам, где служил его отец, но многие подробности этих поездок в поздних версиях его биографии были значительно приукрашены.

В 1930–1932 годах Хаббард изучал гражданское строительство в Университете Джорджа Вашингтона. Среди пройденных им дисциплин был вводный курс «Атомные и молекулярные явления», однако университет он не окончил и диплома не получил. Зато именно в студенческие годы Хаббард начал всё отчётливее понимать, что его настоящее призвание связано не с инженерными расчётами, а с сочинительством, путешествиями и поиском эффектных способов привлечь внимание публики.

Начало 1930-х годов стало эпохой расцвета американских журналов дешёвой массовой литературы, известных как pulp magazines. Эти издания печатали приключения, вестерны, фантастику, детективы, морские рассказы, истории о лётчиках, шпионах, путешественниках и сверхъестественных явлениях. От автора требовались не столько изысканный стиль и психологическая глубина, сколько скорость, энергия, яркий конфликт и способность заставить читателя перевернуть страницу. Хаббард оказался прекрасно приспособлен к таким условиям. Он обладал огромной работоспособностью, легко переходил от одного жанра к другому и мог за короткое время создавать объёмные тексты, наполненные погонями, опасностями, тайнами и неожиданными поворотами.

Его первым коммерчески опубликованным рассказом обычно считается «Зелёный бог», появившийся в журнале Thrilling Adventures в феврале 1934 года. В дальнейшем Хаббард печатался под собственным именем и многочисленными псевдонимами, создавая рассказы о лётчиках, легионерах, моряках, ковбоях, исследователях и искателях сокровищ. В 1937 году вышел его роман «Бригады в оленьих шкурах», обращённый к истории освоения американского Запада и жизни индейцев. Хаббард не стремился надолго закрепиться в одном литературном направлении: он воспринимал писательство прежде всего как профессию, где успех зависел от умения угадать ожидания редактора и читателя.

Особенно заметное место в его творчестве заняли научная фантастика и фэнтези. Сотрудничество с редактором Джоном У. Кэмпбеллом-младшим, возглавлявшим журнал Astounding Science Fiction, позволило Хаббарду войти в круг авторов так называемого золотого века американской фантастики. В 1939–1940 годах появились произведения, которые и сегодня считаются наиболее интересной частью его литературного наследия. В повести «Рабы сна» современный человек оказывается связан с фантастическим миром, напоминающим сказки «Тысячи и одной ночи». В романе «Последнее затемнение» показана истощённая бесконечными войнами Европа и военный лидер, который устанавливает новый порядок среди всеобщего разрушения. «Пишущая машинка в небе» строится на остроумной идее: герой понимает, что оказался внутри приключенческого романа, который в это самое время сочиняет другой человек. Психологическая повесть «Страх» рассказывает о профессоре, потерявшем несколько часов своей жизни и постепенно погружающемся в мир тревоги, подозрений и пугающих видений.

Лучшие фантастические произведения Хаббарда отличались стремительным темпом, выразительными ситуациями и умением соединять реальность с зыбким ощущением кошмара. Его герои часто попадали в мир, правила которого сначала казались непостижимыми, а затем обнаруживали связь с сознанием, памятью или волей самого человека. В этих книгах уже можно заметить темы, позднее ставшие центральными для дианетики и саентологии: скрытые возможности разума, власть болезненного прошлого, преодоление страха, управление собственной судьбой и освобождение личности от невидимых ограничений. Однако литературные критики оценивали Хаббарда неодинаково. Одни отмечали его воображение, юмор и профессиональное владение приёмами массовой прозы, другие указывали на схематичность персонажей, тяжеловесность идей и зависимость от штампов журнальной литературы. Хаббард пытался работать и для кинематографа. В 1938 году Хаббард стал одним из сценаристов пятнадцатисерийного приключенческого киносериала «Тайна острова сокровищ». Голливудская работа не превратила его в крупного сценариста, но дала важный опыт зрелищного повествования.

В личной жизни Хаббарда также не было устойчивости. В 1933 году он женился на Маргарет Луизе Грабб, которую обычно называл Полли. В семье родились дети, однако первый брак сопровождался финансовыми трудностями и продолжительными разлуками и впоследствии распался. После распада первого брака Хаббард женился на Саре Элизабет Нортруп. В 1952 году его третьей женой стала Мэри Сью Уипп, которая на долгие годы превратилась в одну из влиятельнейших фигур созданной им организации. Всего у Хаббарда было семеро детей, но отношения с некоторыми из них оказались тяжёлыми и конфликтными.

После вступления Соединённых Штатов во Вторую мировую войну Хаббард служил офицером военно-морского резерва. Он получил несколько назначений и некоторое время командовал судами, однако его военная карьера была далека от того героического образа, который позднее распространялся в официальных саентологических биографиях. Сам Хаббард рассказывал о тяжёлых боевых ранениях, потере зрения и почти чудесном восстановлении здоровья с помощью разработанных им методов. Сохранившиеся документы не подтверждают, что он был ранен в бою или ослеп. В его служебных характеристиках встречались критические оценки, связанные с ошибками в командовании и недостаточной рассудительностью. Тем не менее война стала для Хаббарда важным жизненным рубежом. В послевоенные годы Хаббард всё чаще обращался в своих текстах и выступлениях к вопросам памяти, травматических переживаний и человеческого поведения.

В первые послевоенные годы Хаббард оказался в Пасадене, где некоторое время жил в доме инженера-ракетчика Джека Парсонса. Парсонс был не только одним из пионеров американской ракетной техники, но и участником оккультного движения, связанного с Орденом восточных тамплиеров. Хаббард оказался вовлечён в необычную атмосферу, где научные идеи соседствовали с мистикой, ритуалами, разговорами о сверхъестественных силах и попытками преобразить человеческую личность. Отношения между Хаббардом и Парсонсом закончились конфликтом из-за денег и совместного предприятия, а официальные последователи Хаббарда впоследствии старались представить его участие в этом кругу как особое поручение по разоблачению оккультизма. Убедительных доказательств такой версии обнаружено не было.

К концу 1940-х годов Хаббард всё меньше хотел оставаться просто автором журнальных приключений. Он начал создавать систему, которая, по его утверждению, объясняла работу человеческого разума. Центральной стала идея о том, что болезненные события не исчезают бесследно, а сохраняются в особой части психики — «реактивном уме». Такие записи он назвал «энграммами». Хаббард полагал, что человек может вновь мысленно пережить травмирующие события, освободить их от разрушительной эмоциональной силы и в результате избавиться от страхов, неуверенности и даже некоторых физических недугов. Процесс беседы, во время которой один человек помогал другому обращаться к скрытым воспоминаниям, получил название «одитинг».

В мае 1950 года в журнале Astounding Science Fiction появилась статья Хаббарда «Дианетика: эволюция науки», а вскоре была издана книга «Дианетика: современная наука о разуме». Она стала настоящей сенсацией. Послевоенное американское общество переживало быстрые перемены, люди искали способы справиться с тревогой и обрести контроль над собственной жизнью, а Хаббард предлагал понятную, почти механическую модель сознания. Он писал уверенно, употреблял научно звучавшие термины и обещал результаты, которых традиционная медицина и психология гарантировать не могли. Человек, освободившийся от реактивного ума, должен был достигнуть состояния «клир» — ясности, рациональности и внутренней свободы. Вокруг книги возникли кружки последователей и дианетические центры. Тысячи читателей пытались проводить одитинг самостоятельно или обращались к специально обученным практикам. Однако научное сообщество отнеслось к заявлениям Хаббарда скептически. Американская психологическая ассоциация заявила, что представленные им утверждения не подтверждены достаточными эмпирическими данными, и призвала не использовать эти методы до их независимой научной проверки. Медицинские и психиатрические организации также не признали дианетику научно обоснованной терапией. Сам Хаббард воспринимал критику всё более враждебно, а неприятие со стороны специалистов со временем превратилось в резкое противостояние саентологии психиатрии.

Первоначальные дианетические организации быстро столкнулись с финансовыми трудностями, внутренними конфликтами и борьбой за права на разработанную систему. Для Хаббарда это поражение оказалось началом нового этапа. В 1952 году он начал использовать название «саентология», постепенно превратив метод работы с памятью в обширное учение о духовной природе человека. Теперь речь шла уже не только о событиях детства или внутриутробного периода, но и о переживаниях прежних существований. Согласно учению Хаббарда, человек представляет собой бессмертное духовное существо — тэтана, который на протяжении множества жизней утратил значительную часть своих первоначальных способностей.

В 1954 году в Лос-Анджелесе была учреждена первая организация, официально называвшая себя Церковью саентологии. Хаббард разработал систему последовательных ступеней, курсов и процедур, которые должны были привести человека от начального знакомства с одитингом к всё более высоким уровням духовной свободы. В практике стали использовать электропсихометр, или Е-метр, — прибор, регистрирующий изменения электропроводности кожи. Последователи воспринимали его как вспомогательное средство для обнаружения эмоционально значимых переживаний, тогда как критики указывали, что прибор не способен подтверждать истинность воспоминаний или заявленных духовных состояний. Хаббард проявил себя не только как автор учения, но и как исключительно деятельный организатор. Он создавал подробные инструкции практически для каждой стороны жизни движения: обучения, финансов, распространения литературы, управления сотрудниками, отношений с прессой и противодействия критикам. Его тексты и лекции превращались в обязательные руководства, а личный авторитет основателя постепенно становился почти непререкаемым. Саентология распространялась за пределами Соединённых Штатов, появились организации в Великобритании, Австралии, Южной Африке и других странах. Одновременно росло число конфликтов с государственными учреждениями, судами, журналистами, врачами и бывшими участниками движения.

В 1966 году Хаббард объявил, что отказывается от непосредственного административного руководства саентологическими организациями, однако продолжал определять развитие движения. Вскоре он перебрался на морские суда, вокруг которых была создана Морская организация, или Sea Organization. Её участники рассматривали себя как наиболее преданных последователей Хаббарда и подписывали символические контракты на миллиард лет, подчёркивая веру в бессмертие тэтана. Сам Хаббард принял звание коммодора. Флотилия перемещалась по Средиземному морю и Атлантике, а её флагманом стало судно «Аполло».

Морской период окружил Хаббарда ещё большей тайной. Он читал лекции, разрабатывал новые уровни учения, снимал учебные фильмы и руководил организацией посредством многочисленных распоряжений. Жизнь на кораблях отличалась строгой дисциплиной. Свидетельства бывших участников описывают суровые наказания, тяжёлый труд и почти полную зависимость членов команды от воли руководства. Представители Церкви саентологии оспаривали многие из этих рассказов или объясняли их нарушениями, совершёнными отдельными сотрудниками. Постепенно флотилия стала сталкиваться с недоверием властей и жителей портовых городов, и в середине 1970-х годов Хаббард вернулся к жизни на суше.

Наиболее тяжёлый удар по репутации организации был связан с раскрытием операции, позднее получившей название «Белоснежка». Сотрудники саентологического Управления хранителей внедрялись в государственные учреждения Соединённых Штатов, похищали и копировали документы, стремясь удалить неблагоприятные сведения о движении и его основателе. В 1977 году ФБР провело обыски в саентологических учреждениях. В следующем году обвинения были предъявлены одиннадцати высокопоставленным сотрудникам Управления хранителей. Девять из них, включая Мэри Сью Хаббард, были осуждены в США в 1979 году; ещё двое — после последующей экстрадиции. Сам Хаббард обвинён не был, но в документах дела был назван непривлечённым соучастником. После этих событий Хаббард всё реже появлялся на публике. В начале 1980-х годов он окончательно перешёл к скрытому образу жизни, поддерживая связь с организацией через доверенных лиц. Его местонахождение долгое время оставалось неизвестным широкой публике, что порождало слухи о болезни, смерти или утрате власти. Внутри движения тем временем происходила борьба за руководство, из которой постепенно вышел Дэвид Мицкевич, ставший впоследствии главой Церкви саентологии.

В последние годы Хаббард вновь обратился к художественной литературе. В 1982 году появился огромный научно-фантастический роман «Поле битвы — Земля», действие которого разворачивается в далёком будущем, когда человечество почти уничтожено инопланетными завоевателями. Книга была построена по законам старой приключенческой фантастики: мужественный герой, чудовищный враг, тайна утраченных технологий и грандиозная борьба за освобождение планеты. За ней последовала десятомная сатирико-фантастическая эпопея «Миссия „Земля“», часть которой была опубликована уже после смерти автора. Эти произведения активно издавались и продвигались организационными структурами, связанными с саентологией, и достигали высоких позиций в книжных рейтингах, хотя обстоятельства их коммерческого продвижения вызывали споры.

Последние годы жизни Хаббард провёл на уединённом ранчо неподалёку от города Крестон в Калифорнии. В это время состояние его здоровья ухудшилось, но он продолжал писать и отдавать распоряжения через ближайших помощников. 24 января 1986 года Лафайет Рональд Хаббард умер в возрасте семидесяти четырёх лет. Его тело было кремировано, а прах развеян над Тихим океаном. Руководители саентологии сообщили последователям, что основатель не умер в обычном понимании, а сознательно покинул физическое тело, поскольку оно стало мешать его дальнейшим духовным исследованиям. После смерти Хаббарда созданная им организация не распалась. Его сочинения, лекции и административные инструкции были превращены в тщательно охраняемый канон. Книги продолжали переиздаваться и переводиться, а имя автора стало центральным символом саентологического движения. Для последователей он остаётся исследователем человеческого духа и человеком, предложившим практический путь к свободе. Для большинства представителей науки дианетика и саентологические утверждения не имеют убедительной экспериментальной основы. Журналисты, суды, бывшие участники и исследователи новых религиозных движений продолжают спорить о методах организации, её отношении к критикам, финансовой системе и степени контроля над последователями.

Литературное наследие Хаббарда существует в тени этих споров, хотя полностью сводить его творчество к саентологии было бы несправедливо. Он был характерным профессионалом эпохи массовых журналов — быстрым, изобретательным, не всегда глубоким, но прекрасно чувствовавшим ритм приключения. Его лучшие повести показывают человека, внезапно обнаруживающего, что привычная реальность устроена совсем не так, как ему казалось. В них мир может оказаться чужим сном, чьей-то рукописью, гигантской ловушкой или отражением скрытого страха. Именно это стремление найти тайный механизм за поверхностью вещей связывает художественную прозу Хаббарда с созданным им позднее учением.

Вся жизнь Лафайета Рональда Хаббарда словно разворачивалась на границе между рассказом и действительностью. Он сочинял не только книги, но и собственную биографию, превращая сомнительные эпизоды в подвиги, неудачи — в доказательства преследования, а личные догадки — в универсальные законы. Его талант рассказчика помог ему создать мир, который для многих людей оказался убедительнее обыденной реальности. В этом заключались одновременно его сила и главная опасность: вымысел перестал быть просто литературой и превратился в систему, претендующую на власть над человеческой памятью, верой и поведением. Хаббард не стал великим мастером художественного слова в традиционном понимании, но сумел добиться гораздо более редкого результата — заставил собственные идеи продолжить самостоятельную жизнь. Его имя осталось одновременно в истории американской фантастики, популярной психологии, новых религиозных движений и крупнейших общественных споров второй половины XX века. Поэтому его биография представляет собой не только рассказ об одном писателе, но и историю о невероятной силе повествования — силе, способной развлекать, убеждать, объединять людей и создавать вокруг автора целую альтернативную реальность.