Владимир Владимирович Маяковский

Владимир Владимирович Маяковский родился 19 июля 1893 года, или 7 июля по старому стилю, в селе Багдади Кутаисской губернии, на территории современной Грузии. Его отец, Владимир Константинович Маяковский, служил лесничим, мать, Александра Алексеевна, занималась семьёй. Детство будущего поэта прошло на Кавказе, среди гор, лесов и небольших грузинских городов. Маяковский рано начал рисовать, любил книги и, по собственным воспоминаниям, особенно увлекался приключенческой литературой. Тогда ничто ещё не указывало на то, что главным делом его жизни станет поэзия. Гораздо естественнее для него самого выглядел путь художника.

В Кутаиси Владимир поступил в гимназию. Его юность пришлась на беспокойное время. Революция 1905 года затронула и Кавказ, политические разговоры вошли в повседневную жизнь, проходили митинги и демонстрации. Маяковский, которому было немногим больше десяти лет, слушал выступления, читал нелегальные издания и рано заинтересовался революционными идеями. Политика для него была не отвлечённым школьным предметом: она воспринималась как спор о том, каким должен быть мир и можно ли этот мир изменить.

В 1906 году произошла трагедия, резко изменившая жизнь семьи. Отец Маяковского умер от заражения крови после того, как поранил палец иглой, сшивая бумаги. Семья осталась почти без средств и перебралась в Москву. Смерть отца сильно подействовала на Владимира. Позднее современники отмечали его болезненную боязнь заражения и необыкновенную требовательность к чистоте. Москва встретила Маяковских бедностью. Приходилось экономить буквально на всём, сдавать комнаты жильцам, искать случайные заработки. Владимир продолжил учёбу в гимназии, но гораздо сильнее школьных занятий его занимала политика. Он сблизился с молодыми революционерами, читал марксистскую литературу и в 1908 году вступил в большевистскую организацию РСДРП. Юный Маяковский выполнял партийные поручения и занимался подпольной работой. Эта деятельность несколько раз приводила его к аресту. Особенно важным оказался последний период заключения в Бутырской тюрьме. Маяковский провёл там многие месяцы и много читал. Он пробовал писать стихи, хотя позднее относился к своим тюремным опытам без всякого почтения. После освобождения он постепенно отошёл от профессиональной революционной деятельности. Желание переделывать окружающую жизнь осталось, но теперь главным средством для этого становилось искусство.

Маяковский всерьёз занялся рисованием, учился у художников, а в 1911 году поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Именно там произошло знакомство, во многом определившее его дальнейшую судьбу. Маяковский встретил Давида Бурлюка, одного из будущих лидеров русского футуризма. Бурлюк услышал стихи нового товарища, поддержал его и убедил относиться к поэзии серьёзно.

Русский футуризм начала 1910-х годов сознательно бросал вызов литературным привычкам. Молодые авторы хотели обновить язык, разрушить устоявшиеся представления о красивом стихе и заставить публику спорить с ними. Маяковский оказался в этой среде почти идеально на своём месте. Высокий, необычайно заметный, обладавший мощным голосом и любивший публичные выступления, он быстро стал одной из самых узнаваемых фигур движения. В декабре 1912 года в футуристическом сборнике «Пощёчина общественному вкусу» были опубликованы его стихотворения «Ночь» и «Утро». В следующем году отдельным изданием вышел цикл стихотворений «Я!». Тогда же Маяковский написал трагедию «Владимир Маяковский», которую поставили в петербургском театре «Луна-парк». Автор не ограничился литературной работой: он сам выступил постановщиком и сыграл главную роль.

Вместе с Давидом Бурлюком и другими футуристами Маяковский ездил по городам России, участвовал в диспутах, читал стихи и выступал с лекциями. Публика принимала новое искусство по-разному. Футуристов высмеивали, ругали, им устраивали шумные встречи, но именно скандальная известность помогала им собирать залы. Для Маяковского выступление перед аудиторией стало особым искусством. Он не просто читал написанное, а словно проверял стих голосом, паузами и реакцией слушателей. За внешней вызывающей манерой уже в ранних произведениях чувствовалась другая сторона Маяковского. Его стихи были наполнены одиночеством, тревогой, потребностью в любви и мучительным ощущением собственной незащищённости. Эта двойственность останется с ним надолго. Публичный Маяковский мог казаться человеком, который готов спорить со всем миром. Лирический Маяковский гораздо чаще говорил о том, как тяжело человеку оставаться одному в этом мире.

Первая мировая война стала для него новым потрясением. Первоначальная патриотическая реакция довольно быстро сменилась резким неприятием войны и бессмысленного уничтожения людей. Именно в эти годы появились произведения, окончательно закрепившие за Маяковским репутацию крупного поэта нового поколения. В 1915 году была опубликована поэма «Облако в штанах». В ней соединились любовная трагедия, бунт против привычного искусства, неприятие общественного устройства и спор с религиозными представлениями. Маяковский уже не выглядел просто участником шумной футуристической компании. У него возник собственный голос, который невозможно было спутать с голосами его товарищей. За «Облаком в штанах» последовали «Флейта-позвоночник», «Война и мир», «Человек». Тот же 1915 год принёс ещё одно знакомство, ставшее одним из центральных событий его жизни. Маяковский встретил Осипа и Лилю Брик. Он влюбился в Лилю почти сразу. Их отношения оказались долгими, сложными и болезненными, при этом Осип Брик оставался близким другом и литературным союзником поэта. Лиля стала адресатом многих стихотворений и поэм Маяковского. Любовь в его произведениях этого времени почти никогда не бывает спокойным чувством. Она требует всего человека, превращается то в восторг, то в ревность, то в ощущение катастрофы.

Революционный 1917 год Маяковский встретил с надеждой. Разрушение старого общественного порядка соответствовало его давней вере в необходимость радикальных перемен. Он хотел, чтобы вместе с государством и повседневной жизнью изменилось искусство. Поэт стремился вывести литературу из привычной камерной среды и сделать её частью новой реальности. В 1918 году появилась «Мистерия-буфф», задуманная как произведение революционного театра. Постановкой занимался Всеволод Мейерхольд. Маяковского вообще всё сильнее привлекали виды искусства, в которых слово соединялось с изображением, сценой и непосредственным воздействием на зрителя. Он писал сценарии, снимался в кино, рисовал, участвовал в постановках собственных произведений.

С 1919 года огромную часть его времени заняла работа над «Окнами РОСТА». Это были агитационные плакаты, быстро откликавшиеся на политические и бытовые события. Маяковский придумывал подписи, лозунги и тексты, сам рисовал многие изображения. Работа требовала быстроты: новости менялись, и плакат должен был появиться тогда, когда событие ещё волновало людей. Здесь соединилось всё, что было ему близко: лаконичный рисунок, короткая ударная фраза, сатира, ритм и стремление разговаривать с широкой публикой. Для Маяковского подобная работа не была чем-то второстепенным по сравнению с «настоящей» поэзией. Он последовательно выступал против представления о художнике, который существует отдельно от общества. Поэт мог писать большую поэму, газетные строки, подписи для плакатов или рекламу и относиться ко всему этому как к разным видам одной профессии.

В начале 1920-х годов Маяковский оказался в центре советского литературного авангарда. В 1923 году начал выходить журнал «ЛЕФ», название которого расшифровывалось как «Левый фронт искусств». Маяковский был его редактором. Рядом с ним работали Осип Брик, Николай Асеев, Сергей Третьяков, Александр Родченко и другие представители нового искусства. Позднее выходил журнал «Новый ЛЕФ».

Особенно плодотворным оказалось сотрудничество Маяковского с Александром Родченко. Они создавали плакаты, вывески, упаковки и рекламные тексты. Короткие рифмованные лозунги Маяковского сочетались с геометричной и резкой графикой Родченко. В этих работах поэт продолжал искать язык, способный существовать не только на книжной странице, но и на городской улице. При этом Маяковский не переставал писать крупные произведения. В 1923 году появилась поэма «Про это», выросшая из тяжёлого любовного кризиса и отношений с Лилей Брик. В 1924 году он написал поэму «Владимир Ильич Ленин». В 1927 году к десятилетию Октябрьской революции была создана поэма «Хорошо!». Революционная тема оставалась для Маяковского важной, однако его отношение к современной действительности никогда не сводилось к безусловному одобрению всего происходящего. Он постоянно нападал на бюрократизм, приспособленчество, пустые речи, карьеризм и мещанство.

В 1920-е годы Маяковский много путешествовал. Он выступал в разных городах Советского Союза, ездил в Европу. В 1925 году совершил самое дальнее путешествие: побывал на Кубе, в Мексике и Соединённых Штатах. Америка одновременно интересовала и раздражала его. Поэта поражали технический размах, автомобили, небоскрёбы и энергия больших городов, но американское общество он рассматривал с позиций убеждённого социалиста и резко критиковал социальное неравенство. Впечатления от поездки вошли в цикл стихотворений и очерки «Моё открытие Америки». В Соединённых Штатах Маяковский познакомился с Элли Джонс, русской эмигранткой. Их отношения были недолгими. В 1926 году у неё родилась дочь Маяковского, Элен-Патриция, позднее известная как Патриция Томпсон. Сам поэт увидел дочь лишь однажды, во Франции в 1928 году. Париж вообще занимал особое место в последних годах жизни Маяковского. Он неоднократно приезжал туда, встречался с художниками, литераторами и русскими эмигрантами. В 1928 году в Париже поэт познакомился с Татьяной Яковлевой и влюбился в неё. Маяковский надеялся связать с Яковлевой свою жизнь, однако брак не состоялся. После его отъезда они продолжали переписываться, а окончательно их отношения прекратились после замужества Яковлевой в конце 1929 года.

В Советском Союзе положение Маяковского к концу 1920-х становилось всё сложнее. Он по-прежнему собирал аудитории и много выступал, но вокруг его творчества шли ожесточённые споры. Для одних он был главным поэтом революции, для других оставался футуристом, слишком независимым и слишком далёким от эстетических и идеологических установок влиятельной тогда РАПП, и близкой к ней критики. Особенно раздражала критиков его сатира. Маяковский продолжал высмеивать именно те недостатки нового общества, которые, по мнению некоторых его противников, уже не следовало выставлять напоказ. Этому посвящены его последние крупные пьесы. «Клоп», написанный в 1928 году и поставленный Мейерхольдом в 1929 году, был направлен против мещанства и стремления приспособиться к новой жизни ради личного благополучия. Следом появилась «Баня», ещё более едкая сатира на бюрократию. Премьера состоялась в 1930 году. Маяковский участвовал в театральной работе чрезвычайно активно: присутствовал на репетициях, объяснял актёрам интонации, следил за оформлением.

В начале 1930 года он организовал выставку «20 лет работы», на которой хотел представить основные направления своей работы за два десятилетия: книги, газетные публикации, рисунки, плакаты. Официальные литературные организации отнеслись к выставке холодно. Для человека, постоянно нуждавшегося в прямом разговоре с аудиторией и болезненно воспринимавшего отношение окружающих, такое положение было тяжёлым. В феврале 1930 года Маяковский вступил в Российскую ассоциацию пролетарских писателей, РАПП. Шаг не помог прекратить конфликты. Более того, часть прежних товарищей увидела в нём отказ от старого круга и идей ЛЕФа. Одновременно осложнялась личная жизнь поэта.

В последние месяцы рядом с Маяковским была актриса Московского Художественного театра Вероника Полонская. Поэт хотел, чтобы она оставила мужа и театр и связала свою жизнь с ним. Полонская не была готова выполнить эти требования. Отношения сопровождались ревностью и тяжёлыми разговорами. 14 апреля 1930 года Владимир Маяковский покончил с собой в Москве. Ему было тридцать шесть лет. Он оставил предсмертное письмо, в котором просил никого не обвинять в случившемся и позаботиться о близких ему людях. Причины самоубийства Маяковского невозможно достоверно свести к одному событию. В биографических источниках обсуждаются его сложные личные отношения, тяжёлая литературная полемика и напряжение последних месяцев жизни, однако устанавливать какой-либо из этих факторов как единственную или точно доказанную причину было бы неверно.

После смерти отношение к Маяковскому тоже складывалось непросто. В середине 1930-х годов Лиля Брик обратилась к Иосифу Сталину с просьбой обратить внимание на то, как сохраняется и издаётся наследие поэта. После сталинской резолюции положение резко изменилось: книги Маяковского начали выходить огромными тиражами, его произведения вошли в школьные программы, в его честь называли улицы, площади и станции метро. Вместе с официальным признанием возник и упрощённый образ Маяковского как исключительно громкого революционного трибуна. В таком портрете легко терялся другой человек: автор любовной лирики, болезненно переживавший одиночество, ревность и разрыв; художник, способный часами работать над рисунком; человек, внимательно относившийся к одежде, бытовым мелочам и путешествиям; поэт, которому за внешней уверенностью постоянно требовалась реакция живой аудитории.

Маяковский действительно хотел изменить сам способ существования поэзии. Стих у него должен был не лежать спокойно на странице, а звучать. Отсюда необычный ритм, разговорная интонация, резкие переносы, неологизмы, гиперболы и характерная разбивка строк. Его поэзия рассчитана на голос почти так же сильно, как на чтение глазами. Но сила Маяковского заключалась не только в форме. За политическими лозунгами, футуристическими декларациями и громкими выступлениями постоянно находился человек, которому были нужны любовь, понимание и возможность говорить с другими напрямую. Именно поэтому рядом с агитационными стихами у него существуют «Послушайте!», «Лиличка!», «Хорошее отношение к лошадям», «Письмо Татьяне Яковлевой» и другие произведения, в которых голос привычного публичного Маяковского становится совсем иным.

Он прожил всего тридцать шесть лет, но успел пройти путь от гимназиста и подпольщика до одного из самых узнаваемых поэтов своей эпохи. Он был связан с футуризмом, революцией, театром, кинематографом, плакатом, рекламой и журналистикой и почти в каждом из этих занятий пытался отказаться от готовых правил. Маяковский постоянно спорил: со старой литературой, с публикой, с критиками, с бюрократией, с любимыми людьми и с самим собой. Поэтому его биография плохо укладывается в простой образ «поэта революции». Революция была огромной частью его жизни, но рядом с ней существовали Кавказ детства, бедная московская юность, Бутырская тюрьма, школа живописи, футуристические гастроли, Лиля Брик, европейские дороги, Америка, театр Мейерхольда, работа ночами над плакатами и мучительная потребность быть услышанным. Из всего этого и возник тот Маяковский, которого невозможно отделить ни от бурной эпохи начала XX века, ни от его собственного трудного характера, ни от стихов, в которых громкий голос очень часто скрывает необыкновенно уязвимого человека.