Анна Каренина - Том 8 - Глава 13

Левин вспоминает недавний случай с детьми Долли. Оставшись без взрослых, они начали жарить малину на свечах и лить молоко друг другу прямо в рот. Долли застала их за этим занятием и стала объяснять, сколько труда требуется, чтобы обеспечить семью всем необходимым. Она предупредила, что, если дети будут бить посуду и разливать молоко, им в конце концов нечего будет есть.

Однако дети почти не поверили матери. Они лишь огорчились, что им помешали играть. Левин понимает, что дети не представляют, сколько труда стоит за привычными вещами, и потому не ценят того, чем пользуются каждый день. Размышляя об этом, Левин сравнивает поведение детей с собственными попытками объяснить смысл жизни с помощью разума. Он думает, что философы тоже нередко пытаются сложными рассуждениями прийти к истинам, которые людям давно известны. Сам Левин вырос в христианской семье и с детства знал, что нужно жить по совести, любить ближних и не причинять зла. Но, пользуясь этими нравственными правилами, он прежде не признавал их значения и пытался подвергнуть сомнению привычную веру.

Теперь Левин чувствует, что знание добра не было получено им путём рассуждений. Оно жило в его сердце с детства и поддерживало его даже тогда, когда он сомневался в существовании Бога. Левин вспоминает, что в трудные минуты жизни обращался к Богу, и понимает, что никогда полностью не терял связи с прежней верой.

Левин поворачивается на другую сторону и смотрит на стадо, спускающееся к реке. Затем он вспоминает церковные учения, которые прежде казались ему непонятными: о сотворении мира, дьяволе и грехе, Искупителе. Он по-прежнему не может объяснить их разумом, но теперь ему кажется, что ни одно из церковных учений не противоречит главному — вере в Бога и жизни ради добра. Левин думает, что благодаря общей вере самые разные люди способны одинаково понимать, ради чего стоит жить.

Затем Левин ложится на спину и поднимает глаза к высокому безоблачному небу. Он знает, что пространство бесконечно, хотя видит над собой голубой свод. Эта мысль помогает ему примириться с тем, что человеческий разум не способен объяснить всего. Постепенно Левин перестаёт рассуждать и прислушивается к своему новому душевному состоянию. Левин спрашивает себя, не вера ли это, и боится поверить своему счастью. Охваченный радостью и благодарностью Богу, Левин едва сдерживает рыдания и вытирает выступившие на глазах слёзы.