Борис Годунов

Трагедия Борис Годунов начинается в момент, когда власть уже близка к Борису, но радости в ней нет. Москва ждет его решения: народ, бояре, духовенство умоляют его принять венец. Сам Борис уединяется в монастыре, изображая отказ от власти, но это не притворство ради эффекта — в его колебаниях чувствуется подлинный страх. Он знает цену престола и знает, с чего начался его путь к нему: с гибели царевича Дмитрия.

Когда Борис все-таки становится царем, он произносит слова смирения и долга, но уже в первых сценах ясно: его правление не опирается на внутренний покой. Внешне он деятельный и заботливый государь — раздает милости, пытается облегчить жизнь народу, думает о будущем страны. Однако ни щедрость, ни разумные решения не приносят ему утешения. Любая беда — голод, пожар, смерть близких — возвращается к нему обвинением. В молве, в шепоте толпы, в собственных мыслях он слышит один и тот же приговор: «виновен».

Личная драма Бориса раскрывается особенно остро в его монологах. Он признается, что достиг высшей власти, но не обрел счастья. Его преследуют видения убитого ребенка, страх разоблачения, ощущение, что совесть отравляет каждую минуту жизни. Даже любовь народа, ради которой он так старался, оказывается иллюзией: толпа неблагодарна и изменчива, она быстро забывает добро и охотно верит слухам.

Параллельно развивается линия беглого монаха Григория Отрепьева. Услышав рассказ старца Пимена о гибели царевича, он решается на дерзкий шаг — выдать себя за спасшегося Дмитрия. Этот самозванец противопоставлен Борису не как «истинный» наследник, а как живая угроза его и без того надломленной душе. Сам факт появления человека, называющего себя Дмитрием, усиливает внутренний ужас Бориса: прошлое, от которого он пытался уйти, словно встает перед ним во плоти.

Борис пытается действовать решительно: укрепляет границы, подавляет слухи, готовит войска. Но чем жестче становятся его меры, тем явственнее проступает усталость. Он понимает, что власть держится не только на силе, но и на вере, а веру невозможно удержать приказами. Даже сцена с юродивым, который прямо называет его убийцей, ранит Бориса сильнее любой политической угрозы: это голос совести, сказанный вслух.

Последние сцены трагедии сосредоточены почти исключительно на внутреннем мире Бориса. Он внезапно заболевает и умирает, словно сломленный не врагами, а собственным прошлым. Перед смертью он думает не о славе и не о победе над самозванцем, а о судьбе сына, о грехах, за которые отвечает один. Его последние слова — это не речь царя, а исповедь человека, который понял: никакая власть не спасает от суда совести.

После смерти Бориса его дети оказываются беззащитны перед толпой и боярами. Их гибель завершает трагедию молчанием народа — без криков, без ликования. Этот финал подчеркивает главный смысл пьесы: личное преступление, даже скрытое под покровом государственной необходимости, разрушает не только судьбу одного человека, но и весь мир вокруг него.