Моцарт и Сальери

Трагедия начинается с монолога Сальери — признания человека, который всю жизнь посвятил музыке. Он вспоминает своё детство, первые сильные впечатления от церковного органа, ранний отказ от «праздных забав» и сознательный выбор пути строгого труда. Музыка для него — не вдохновенный порыв, а дисциплина, почти наука: он «алгеброй поверил гармонию», подчинил искусство ремеслу, терпеливо и упорно шёл к мастерству. Сальери гордится тем, что достиг признания честным трудом, без легкомыслия и случайных даров судьбы. Он убеждает себя, что никогда не знал зависти, радовался успехам других композиторов и принимал новые открытия в музыке.

Но постепенно его речь становится напряжённее. Сальери признаётся: теперь он завидует. Его мучает мысль о несправедливости мира, в котором «священный дар» достаётся не тому, кто посвятил жизнь служению искусству, а «гуляке праздному» — Моцарту. В глазах Сальери Моцарт — воплощение необъяснимой лёгкости гения, человека, которому музыка даётся без усилия, словно игра. Эта мысль разрушает внутреннее равновесие Сальери и толкает его к страшному выводу: он считает себя избранным судьбой, чтобы остановить Моцарта ради спасения самого искусства.

Появляется Моцарт — живой, лёгкий, шутливый. Он приходит к Сальери без тени высокомерия, с желанием поделиться случайной забавой: приводит слепого скрипача из трактира, который неуклюже исполняет арию из «Дон Жуана». Моцарт смеётся над этим исполнением, воспринимая его как забавный контраст, тогда как Сальери возмущён: для него это кощунство, оскорбление высокого искусства. Уже здесь ясно различие их взглядов: Моцарт воспринимает музыку как живую стихию, доступную всем, Сальери — как святыню, требующую строгого отношения.

Моцарт играет Сальери новое сочинение, рождённое почти случайно, во время бессонной ночи. Музыка поражает Сальери глубиной и гармонией. Он называет Моцарта богом, даже не осознающим собственного величия. Это признание не приносит облегчения: напротив, оно окончательно убеждает Сальери в том, что рядом с таким гением его собственные усилия теряют смысл. Он приглашает Моцарта пообедать в трактир, уже приняв внутреннее решение.

Оставшись один, Сальери раскрывает свой замысел. Он рассуждает о судьбе искусства и убеждает себя, что смерть Моцарта необходима: гений, по его мнению, не оставит наследников, а его существование лишь временно ослепляет других. Сальери достаёт яд, который много лет носил с собой, и решает использовать его именно сейчас, называя это «заветным даром любви», который должен перейти в «чашу дружбы».

Во второй сцене, в трактире, Моцарт и Сальери беседуют за столом. Моцарт кажется рассеянным: его тревожит работа над Requiem. Он рассказывает странную историю о таинственном человеке в чёрном, заказавшем ему это произведение и исчезнувшем, словно тень. Моцарта преследует ощущение, что этот человек следует за ним повсюду, и он делится этим страхом с Сальери. Тот пытается рассеять тревогу шутками и советами, внешне оставаясь спокойным.

Разговор заходит о гении и злодействе. Моцарт произносит ключевую для всей трагедии мысль: гений и злодейство несовместимы. В этот момент Сальери незаметно бросает яд в стакан Моцарта. Они пьют за дружбу и союз двух «сыновей гармонии». Моцарт, ничего не подозревая, выпивает отравленное вино.

Почувствовав слабость, Моцарт подходит к фортепиано и играет Requiem. Музыка потрясает Сальери до слёз. Он испытывает странное, мучительно-сладкое чувство, словно исполнил тяжёлый, но необходимый долг. Моцарт рассуждает о том, что если бы все люди чувствовали силу гармонии, мир не смог бы существовать: все отказались бы от земных забот ради искусства. Он прощается и уходит, чувствуя недомогание.

Оставшись один, Сальери произносит финальный монолог. Его терзает мысль, высказанная Моцартом: действительно ли гений и злодейство несовместимы? Он пытается оправдать себя, вспоминая легенды о великих художниках, якобы совершавших преступления. Но уверенности в своей правоте у него уже нет. Трагедия заканчивается этим мучительным сомнением, оставляя вопрос открытым.