Жюль Ландо

Жюль Ландо появляется в романе как фигура, чьё прошлое почти полностью скрыто от читателя. О нём известно крайне мало, и это знание подаётся не напрямую, а через пересказ и оценки других персонажей. До своей внезапной известности он, по словам собеседников, служил приказчиком в парижском магазине — этот краткий штрих и составляет всё, что роман сообщает о его прежней жизни. Ни характера, ни устойчивого социального положения, ни личной истории за этим фактом не раскрывается.

Перелом в его судьбе происходит случайно и без какого-либо внутреннего усилия с его стороны. Ландо приходит к врачу, засыпает в приёмной и во сне начинает давать советы больным. Эти слова кажутся окружающим необычайно точными и значительными. Именно так возникает его репутация ясновидящего: не как результат воли или сознательного выбора, а как следствие восприятия со стороны. С этого момента его существование перестаёт быть частным — он становится фигурой, в которую верят и на которую возлагают ожидания.

Его начинают возить к больным, приглашать в дома, обращаться к нему в ситуациях, где людям необходима опора для принятия решений. Ландо оказывается рядом с теми, кто ищет не столько исцеления, сколько подтверждения и оправдания своих поступков. В этом качестве он попадает и в Россию, куда его привозят как редкое и ценное явление, способное влиять на чужие судьбы.

В российском светском обществе положение Ландо меняется стремительно. Его принимают в домах знати, с ним считаются, к его присутствию относятся с особой осторожностью. Кульминацией этого превращения становится усыновление: графиня Беззубова принимает его в свою семью, и он перестаёт быть Ландо, становясь графом Беззубовым. Его прежнее имя и прежнее положение оказываются вытесненными новым статусом, не связанным с личными заслугами или поступками.

При этом сам уклад его жизни остаётся полностью зависимым от окружения. Ландо не действует самостоятельно, не строит планов и не проявляет инициативы. Его путь формируется чужой верой в него и готовностью общества передать ему право решать. Он существует среди людей, которые ищут подтверждения своим сомнениям и потому охотно приписывают ему особое знание.

К моменту, когда Ландо оказывается связан с кругом графини Лидии Ивановны, его жизнь уже целиком определена этим положением. Он не принадлежит ни к своему прошлому, о котором почти ничего не известно, ни к какому-либо устойчивому социальному слою. Его судьба складывается из разговоров, ожиданий и решений, принимаемых при его молчаливом присутствии.

В биографии Ландо нет внутреннего движения или личного выбора. Она представляет собой последовательность внешних приписываний, через которые человек превращается в носителя чужой веры. Именно эта пустота собственной истории и делает его возможным: он становится тем, кем его хотят видеть, и потому оказывается значимым в мире, где ответственность всё чаще перекладывается на другого.