Почему Партия в романе «1984» Джорджа Оруэлла стремится управлять не только поступками, но и мыслями людей?

Парсонс — один из самых преданных сторонников Партии в романе Джорджа Оруэлла «1984». Он участвует в общественных мероприятиях, собирает взносы, гордится своими детьми, воспитанными в духе партийной идеологии. И всё же его арестовывают. Собственная дочь услышала, как отец во сне произнёс слова против Большого Брата, и сообщила об этом властям. Даже оказавшись в заключении, Парсонс не перестаёт верить Партии и считает поступок дочери правильным. Неизвестно, выражали ли его слова во сне какое-то скрытое убеждение. Но для властей это не имеет значения. Человек может всю жизнь выполнять распоряжения и всё равно оказаться преступником из-за того, что происходит у него в голове.

Обычному правителю достаточно, чтобы граждане подчинялись законам, платили налоги и не участвовали в мятежах. Партия Океании требует гораздо большего. Послушный человек может ненавидеть своих руководителей, считать их лжецами и лишь притворяться сторонником существующего порядка. Пока у него сохраняются собственные убеждения, власть не распоряжается им полностью. Именно поэтому в мире Оруэлла возникает понятие мыслепреступления. Для наказания необязательно совершать запрещённый поступок или выступать против государства. Само несогласие уже считается преступлением.

Уинстон Смит хорошо показывает разницу между поведением и убеждениями. Он исправно работает в Министерстве правды, выполняет задания начальства и внешне ничем не отличается от других служащих. При этом Уинстон знает, что официальные сообщения часто не соответствуют действительности. Он собственными руками изменяет старые документы и понимает, как создаётся ложная история. Партия может заставить его участвовать в обмане, однако не способна одним приказом уничтожить его воспоминания. Пока Уинстон различает произошедшее и то, что ему велели считать произошедшим, у него остаётся независимый взгляд на мир.

Для Партии такая независимость неприемлема. Её руководители хотят определять, какие события действительно существовали, какие утверждения следует считать верными и о чём человеку вообще позволено задумываться. Официальная версия прошлого постоянно меняется, поэтому простого запоминания партийных положений недостаточно. Гражданин должен принимать очередное изменение без сомнений, даже если вчера ему говорили прямо противоположное. В идеале он сам перестанет замечать противоречия. Тогда власти уже не придётся убеждать его в каждой новой лжи: он будет заранее считать её правдой. Этой цели служит и особая дисциплина мышления. В романе описана способность останавливать опасное рассуждение, едва оно возникает. Человек учится не замечать доводы, которые противоречат партийным утверждениям. Находясь в заключении, Уинстон пытается выработать у себя именно такую привычку. Он упражняется в том, чтобы не доводить мысль до нежелательного вывода. Смысл подобного самоконтроля заключается в постепенном отказе от самостоятельной проверки собственных убеждений. Полиция мыслей следит за людьми извне, а усвоенные партийные правила должны ограничивать их изнутри.

Новояз развивает ту же задачу другим способом. Сокращение словаря должно со временем лишить человека привычных средств для выражения опасных идей. Сайм, работающий над новым словарём, даже связывает идеальную верность Партии с отсутствием необходимости самостоятельно думать. Получается, что высшей формой благонадёжности считается состояние, при котором человеку уже не требуется выбирать между собственным суждением и официальной позицией. Для него просто не существует такого выбора.

Однако Оруэлл показывает, что Партия относится к разным слоям населения неодинаково. От рядовых членов Партии требуют постоянной идейной дисциплины, тогда как пролов контролируют иначе. Власти не считают нужным следить за каждым их убеждением с такой же тщательностью, пока они остаются политически разобщёнными и заняты повседневными заботами. Особенно строгий надзор направлен на тех, кто принадлежит к самой партийной системе. Эти люди поддерживают её работу и имеют доступ к сведениям, способным вызвать сомнения. Для руководства Океании даже один убеждённый противник внутри собственного аппарата оказывается недопустимым.

Подлинную цель такого контроля О’Брайен раскрывает во время допросов Уинстона. По его убеждению, уничтожить человека, который до последнего сохранил верность своим взглядам, означает оставить его внутреннее сопротивление непобеждённым. Поэтому заключённого сначала заставляют отказаться от прежних убеждений. Одного признания недостаточно: человек может произнести любые слова под пытками и продолжать думать иначе. О’Брайен добивается перемены, которая затронет само отношение Уинстона к действительности. Причём он не скрывает, что конечной целью Партии является власть ради самой власти. Подчинение чужого сознания становится для неё непосредственным проявлением могущества. Здесь обнаруживается жестокий парадокс партийных требований. Вера должна быть искренней, хотя её добиваются насилием. От человека требуют добровольного согласия, предварительно лишив его возможности отказаться. Партия не желает оставлять противнику даже внутреннюю свободу, которая не представляет непосредственной угрозы её существованию. Ей важно доказать, что человеческие убеждения, память и чувства тоже можно изменить по распоряжению власти.

Поэтому контроль над мыслями в романе «1984» нельзя объяснить только стремлением предотвращать восстания или поддерживать общественный порядок. Партия пытается создать мир, в котором человек больше не сможет противопоставить официальной истине собственное суждение. Страх заставляет его повиноваться, но для окончательного господства этого мало. Руководители Океании хотят, чтобы их власть стала частью самого человеческого сознания и чтобы, даже оставшись наедине с собой, человек не находил в собственных мыслях ничего, что могло бы ей противоречить.