Хацуюмэ — первый сон нового года в Японии

В первые дни нового года на улицах старого Эдо можно было услышать необычный крик: «О-такара! О-такара!» Так торговцы предлагали прохожим небольшие гравюры с изображением корабля, нагруженного сокровищами. На его парусе красовался большой иероглиф «宝», означавший «сокровище», а среди груза можно было разглядеть мешки с рисом и драгоценности. Покупатели уносили эти рисунки домой, но вовсе не для того, чтобы повесить на стену. Ночью изображение следовало положить под подушку. Японцы верили, что оно поможет увидеть счастливый сон, который принесёт удачу на весь наступивший год.

У этого сна было особое название — хацуюмэ, что означает «первый сон». В старину сновидения нередко воспринимали как знаки, посланные богами или сверхъестественными силами. Увиденное ночью могло предвещать счастье, болезнь, богатство или несчастье. Но первый сон года занимал среди остальных особое место. По нему пытались узнать, каким окажется наступивший год, поэтому даже люди, обычно не придававшие значения своим сновидениям, в новогодние дни старались запомнить то, что им приснилось.

Правда, единого мнения о том, какую именно ночь считать временем хацуюмэ, в Японии долго не существовало. В разные эпохи первым называли сон в ночь перед Новым годом, с первого на второе января или со второго на третье. Путаница объяснялась отчасти самими новогодними обычаями. В последнюю ночь уходящего года некоторые японцы предпочитали бодрствовать, встречая наступление праздника. В таком случае первый сон приходился уже на следующую ночь. Позднее широкое распространение получила и традиция считать хацуюмэ сон со второго на третье января. Сегодня встречаются оба варианта — в ночь на второе и в ночь на третье января.

Особенно счастливым считалось увидеть во сне три необычных предмета. Их перечисляла знаменитая японская поговорка: «Ити-Фудзи, ни-така, сан-насуби» — «Во-первых, Фудзи, во-вторых, ястреб, в-третьих, баклажан». В поговорке они располагались по степени благоприятности. Гора Фудзи занимала первое место как величественная и священная вершина Японии. Её название также связывали по созвучию со словом «бессмертие», поэтому такой сон мог обещать долгую жизнь. Ястреб олицетворял силу и высокое положение: японское слово «така» напоминало слово «высокий», а способность птицы стремительно хватать добычу связывали с достижением успеха. Баклажан на третьем месте выглядел гораздо неожиданнее. Однако и у него находилось счастливое значение. По-японски баклажан называется «насу», а созвучный глагол означает «совершать» или «осуществлять». Такое совпадение позволяло видеть в скромном овоще обещание исполненных желаний и удачных начинаний. Кроме того, баклажаны давали многочисленные плоды, поэтому их связывали с достатком и продолжением рода.

Откуда возникло именно это сочетание, достоверно неизвестно. Согласно одному из объяснений, поговорка появилась в связи с провинцией Суруга, где особенно почиталась гора Фудзи, занимались соколиной охотой и выращивали баклажаны. Эти места были тесно связаны с жизнью сёгуна Токугавы Иэясу. Существовали и другие объяснения, основанные на созвучии японских слов. Уже в эпоху Эдо поговорка получила широкую известность. Художники изображали три счастливых знака на гравюрах, веерах и предметах повседневного обихода. Иногда все они появлялись на одной картине, словно художник хотел собрать в ней самые желанные новогодние сновидения. Но увидеть Фудзи, ястреба или баклажан во сне удавалось далеко не каждому. Поэтому японцы старались привлечь хорошее сновидение заранее, и здесь на помощь приходил тот самый корабль сокровищ — такарабунэ. Обычай класть под подушку его изображение существовал уже в средневековой Японии, приблизительно со времён периода Муромати. Позднее, в эпоху Эдо, особенно популярными стали рисунки корабля, на котором плыли семь богов счастья — Ситифукудзин.

Каждый из этих богов был связан со своими благами, а вместе они обещали богатство, здоровье, долголетие и благополучие. На гравюрах корабль нередко изображали с широким парусом, наполненный рисовыми мешками, монетами, драгоценностями и другими знаками достатка. Среди его пассажиров можно было увидеть Эбису, покровителя рыбаков и торговли, и Дайкокутэна, которого связывали с богатством и благополучием дома. В некоторых изображениях боги стояли или сидели среди сокровищ, а в других их корабль плыл по высоким волнам навстречу восходящему солнцу.

На рисунках часто помещали особое японское стихотворение, начинавшееся словами о долгой ночи и глубоком сне. Оно было составлено как палиндром: последовательность его японских звуков можно было читать в обоих направлениях. Перед тем как лечь спать, человек трижды произносил стихотворение, а затем прятал рисунок под подушку. Считалось, что после этого корабль сокровищ непременно поможет увидеть благоприятный сон. Именно поэтому новогодние продавцы в Эдо находили покупателей: небольшая бумажная гравюра становилась для человека надеждой на удачный год.

Однако даже после всех приготовлений человеку мог присниться кошмар. Такой сон тревожил особенно сильно, ведь его воспринимали как возможное предвестие будущих бед. На этот случай существовал другой обычай. Утром изображение корабля сокровищ доставали из-под подушки, относили к реке и пускали по течению. Вместе с бумажным кораблём надеялись отправить прочь и несчастье, которое предвещал дурной сон.

В новогодних поверьях встречался и другой защитник спящего человека — баку, чудесный зверь, способный пожирать кошмары. Его изображение тоже могли помещать под подушку, а иногда на парусе корабля сокровищ писали иероглиф «獏», обозначавший баку. Если сновидение оказывалось страшным, человек мог попросить чудесного зверя забрать его. Так баку дополнял обычаи хацуюмэ: корабль сокровищ должен был привлечь счастливое видение, а пожиратель снов помогал избавиться от дурного.

О популярности этих поверий напоминают сохранившиеся японские гравюры. На одной из них, созданной в начале XIX века, художник собрал почти все счастливые новогодние знаки. У подножия Фудзи стоят два божества с ловчими птицами, рядом растёт баклажан, а по озеру плывут два корабля. На парусе одного написано «сокровище», на другом — «счастье». В этой картине неслучайно соседствуют гора, птица, растение и корабли: каждый из них принадлежал миру счастливых сновидений, которые японцы надеялись увидеть в самом начале года.

Обычай хацуюмэ пережил эпоху Эдо и сохранился в японской новогодней культуре. Теперь первый сон года чаще воспринимают как любопытное предзнаменование или праздничную традицию, но знаменитую поговорку о Фудзи, ястребе и баклажане по-прежнему знают. А когда-то человек мог провести утро после Нового года совершенно иначе: вспомнить ночное видение, достать из-под подушки рисунок корабля и, если сон оказался страшным, отнести его к реке. Бумажный корабль уплывал вместе с тревогой, которую не хотелось брать с собой в наступивший год.