Борис Стругацкий: астроном, который искал будущее человека

Борис Натанович Стругацкий принадлежал к редкому типу писателей, для которых фантастика была не способом спрятаться от действительности, а особым инструментом её исследования. По образованию он был астрономом, много лет работал с вычислительными машинами в Пулковской обсерватории и привык мыслить точно, последовательно и доказательно. Однако в литературе его интересовали не столько звёзды, планеты и технические открытия, сколько человек, оказавшийся перед сложным нравственным выбором. Вместе со старшим братом Аркадием он создал художественную вселенную, в которой будущее проверялось не мощностью космических кораблей, а способностью людей сохранять совесть, достоинство и свободу мысли.

Борис Стругацкий родился 15 апреля 1933 года в Ленинграде. Его отец, Натан Залманович Стругацкий, был искусствоведом, библиографом и музейным работником. Мать, Александра Ивановна Литвинчева, преподавала русский язык и литературу. Старшему сыну Аркадию к моменту рождения Бориса было почти восемь лет. Такая разница в возрасте поначалу делала их отношения похожими на дружбу младшего ученика и старшего наставника. Аркадий знакомил брата с книгами, рассказывал ему придуманные истории, обсуждал приключенческие романы и первым поддерживал его литературные опыты.

Детство Бориса проходило в атмосфере, где чтение было естественной частью семейной жизни. В доме сохранялась большая библиотека, собранная отцом. Произведения Жюля Верна, Александра Дюма, Герберта Уэллса, Джека Лондона, Фенимора Купера, Майна Рида и других авторов открывали перед мальчиком миры, намного превосходившие размерами знакомый ленинградский двор. Однако книги не отделяли семью от реальности. Родители были людьми своего сложного времени, пережившими революцию, перемены общественного строя и идеологическое давление. Разговоры об истории, литературе и искусстве соседствовали с необходимостью приспосабливаться к советской повседневности.

Война оборвала детство Бориса, когда ему исполнилось восемь лет. Летом 1941 года семья оказалась в Ленинграде, окружённом немецкими и финскими войсками. Началась блокада. Вместо школы, прогулок и книг пришли воздушные тревоги, артиллерийские обстрелы, холод и голод. Семья жила в условиях, когда каждая корка хлеба становилась ценностью, а обычное отопление комнаты превращалось в вопрос выживания. Первая блокадная зима стала тяжелейшим испытанием. Запасы продовольствия исчезали, нормы хлеба сокращались, транспорт почти не работал. Александре Ивановне приходилось ходить пешком на работу и делить между членами семьи всё, что удавалось получить. Позднее Борис Натанович вспоминал блокаду сдержанно, избегая превращать собственное детское страдание в эффектный рассказ. Но пережитый голод, страх и постоянное присутствие смерти навсегда остались частью его внутреннего опыта.

В январе 1942 года возникла возможность покинуть город. Семья понимала, что Борис, ослабленный и больной, может не выдержать тяжёлой дороги. Было принято мучительное решение разделиться. Отец и Аркадий отправились в эвакуацию, а Борис остался в Ленинграде с матерью. Прощание оказалось последним для Натана Залмановича: он умер от истощения в Вологде. Аркадий продолжил путь один и после болезни оказался в Чкаловской области. Несколько месяцев мать и младший сын почти ничего не знали о судьбе уехавших. Только летом пришли письма Аркадия, из которых стало известно о смерти отца и месте его пребывания. В августе 1942 года Александра Ивановна и Борис смогли покинуть Ленинград. Дорога через Ладогу и страну, переполненную эшелонами, ранеными, эвакуированными и военными грузами, была долгой и опасной. В конце лета они добрались до Аркадия в селе Ташла Чкаловской области. Жизнь в Ташле была бедной и непривычной, но здесь уже не существовало ежедневной угрозы голодной смерти. Борис пошёл в сельскую школу. Старший брат заботился о нём даже после призыва в армию, писал письма, давал советы, расспрашивал об учёбе и предлагал записывать воспоминания о войне. В этих письмах постепенно складывался тот особый язык общения, который через много лет станет основой их литературного сотрудничества.

В ноябре 1943 года Александра Ивановна и Борис переехали из Ташлы в Москву, а в мае 1944 года вернулись в Ленинград. Город, который встретил их, был одновременно родным и изменившимся. Он пережил блокаду, потерял сотни тысяч жителей и ещё долго хранил следы разрушений. Семье предстояло заново устраивать быт, восстанавливать круг знакомых и возвращаться к мирной жизни без погибшего отца и без Аркадия, продолжавшего военную службу.

Борис учился хорошо, интересовался математикой, физикой, астрономией, литературой и поэзией. Он писал стихи, играл на гитаре, увлекался гимнастикой и филателией. Сильная близорукость, усугублённая блокадным голодом, ограничивала его физические возможности, однако не мешала напряжённо заниматься. В 1950 году он окончил школу с серебряной медалью.

Сначала Борис хотел поступить на физический факультет Ленинградского государственного университета. После неудачи он подал документы на математико-механический факультет и выбрал астрономическую специальность. Этот выбор оказался не случайным компромиссом, а настоящим вхождением в мир науки. Астрономия соединяла строгую математику с воображением, позволяла изучать далёкие объекты и одновременно требовала терпеливой работы с числами, таблицами и наблюдениями. В университете Борис познакомился со своей будущей женой Аделаидой Андреевной Карпелюк, которая также училась в группе астрономов. Их отношения начались в студенческие годы и продолжались всю жизнь. В 1959 году у супругов родился сын Андрей. Семейная жизнь Бориса Натановича была тесно связана с Ленинградом, университетской и научной средой, а позднее — с кругом писателей, переводчиков и любителей фантастики.

Учёба на математико-механическом факультете формировала особый тип мышления. Будущий писатель учился отделять доказуемое от предположительного, видеть внутреннее устройство сложных систем и не удовлетворяться приблизительными объяснениями. Научная дисциплина впоследствии проявилась в его литературной работе. Даже самые невероятные миры Стругацких обладали собственными законами, а фантастическое допущение обычно становилось отправной точкой для последовательного исследования человеческого поведения.

В студенческие годы Борис начал серьёзнее относиться к литературным опытам. Он писал небольшие рассказы, стихи и наброски, хотя ещё не считал себя будущим профессиональным писателем. Главным собеседником оставался Аркадий. Братья жили в разных городах, но регулярно обменивались письмами, обсуждали книги и спорили о современной фантастике. Борису не нравились произведения, в которых герои представляли собой лишь носителей правильных идей, а будущее изображалось как набор технических чудес без настоящих человеческих конфликтов.

В 1955 году Борис Стругацкий окончил Ленинградский государственный университет по специальности «астроном». После выпуска он поступил в аспирантуру при Пулковской обсерватории. Работа над диссертацией завершилась неожиданно: выяснилось, что близкая по теме задача уже была решена и опубликована зарубежным исследователем. В ноябре 1958 года, оставив работу над диссертацией, он стал инженером-эксплуатационником счётно-аналитических машин на счётной станции обсерватории и проработал там до 1965 года. Современные компьютеры тогда только начинали появляться, а вычисления часто выполнялись на громоздких электромеханических устройствах. Машины занимали целые помещения, требовали постоянного обслуживания и уступали по возможностям даже самым простым позднейшим устройствам. Работа инженера предполагала не только умение проводить расчёты, но и способность понимать технику, находить неисправности и отвечать за точность результата. Научная среда Пулкова значительно отличалась от литературного мира. Здесь ценились строгая аргументация, профессиональная ответственность и готовность годами работать над задачей, результат которой может оказаться незаметным для широкой публики. Впоследствии эти черты отразились в образах учёных Мира Полудня и сотрудников Научно-исследовательского института чародейства и волшебства. Стругацкие могли иронизировать над бюрократией науки, но сам труд исследователя изображали как одну из высших форм человеческой деятельности.

Борис Натанович участвовал в научных экспедициях. В 1960 году он отправился на Кавказ в составе группы, занимавшейся поиском подходящего места для установки большого телескопа Академии наук СССР. Необходимо было изучать прозрачность атмосферы, облачность, движение воздушных потоков и другие условия, влияющие на астрономические наблюдения. Экспедиционная жизнь с её временным бытом, тяжёлой дорогой, профессиональными спорами и ощущением научного поиска дала писателю дополнительный материал для будущих произведений.

К середине 1950-х годов переписка братьев всё чаще касалась возможности совместной работы. Они критиковали прочитанные фантастические книги и в конце концов решили сами написать произведение о космической экспедиции. Так возник замысел «Страны багровых туч». Аркадий жил в Москве, Борис — в Ленинграде, поэтому работать приходилось во время встреч, отпусков и поездок. Создание совместного текста было сложным процессом. Сначала братья подробно обсуждали сюжет, героев, последовательность событий и устройство придуманного мира. Затем один садился за пишущую машинку, а другой находился рядом. Каждая фраза могла стать предметом спора. Текст считался готовым только тогда, когда устраивал обоих. Если Аркадий предлагал яркую сцену, Борис мог потребовать большей логической убедительности. Если Борис слишком долго выстраивал конструкцию, Аркадий возвращал повествованию движение и живую интонацию. Однако постоянного и неизменного разделения обязанностей между ними не существовало.

Первой совместной публикацией стал рассказ «Извне», напечатанный в январе 1958 года в журнале «Техника — молодёжи». Вскоре появились рассказ «Спонтанный рефлекс» и другие произведения. В 1959 году отдельной книгой вышла «Страна багровых туч» — повесть об экспедиции на Венеру. Она ещё сохраняла многие черты традиционной советской научной фантастики: отважные исследователи, сложная техника, покорение опасной планеты. Но в ней уже чувствовался интерес авторов к характерам людей, оказавшихся в экстремальной ситуации. В дальнейшем писательский мир братьев быстро усложнялся. В повестях «Путь на Амальтею», «Стажёры» и книге «Полдень, XXII век» возник образ будущего, где человечество преодолело войны, бедность и социальное неравенство. Люди Мира Полудня образованны, свободны и заняты любимым делом. Они исследуют космос не ради власти или богатства, а из любознательности и чувства ответственности.

Борис Стругацкий позднее подчёркивал, что этот мир не был точным прогнозом. Он представлял собой мечту о человечестве, которое сумело воспитать нового человека. Технические достижения оставались второстепенными по сравнению с нравственным уровнем общества. Космический корабль можно построить, если достаточно развиты физика и инженерия. Гораздо труднее создать общество, в котором человеку не требуется лгать, унижать слабого или бороться за элементарное существование.

Уже в начале 1960-х годов безусловный оптимизм стал уступать место тревожным вопросам. В «Попытке к бегству» герои из прекрасного будущего сталкиваются с обществом, напоминающим концентрационный лагерь. В «Далёкой Радуге» научный эксперимент приводит к катастрофе, и людям приходится выбирать, кого спасать. В «Трудно быть богом» земной наблюдатель оказывается бессилен остановить насилие, не превратившись в насильника сам. Будущее у Стругацких переставало быть готовым ответом и становилось пространством нравственного испытания.

Научное образование Бориса Натановича помогало братьям создавать убедительную фантастику, но его значение не следует сводить к проверке формул и технических подробностей. Гораздо важнее был привычный для учёного способ ставить мысленный эксперимент. Авторы вводили необычное условие — контакт с чужой цивилизацией, возможность вмешательства в историю, появление необъяснимой Зоны — и наблюдали, как оно меняет поведение людей. Фантастическая идея работала как лабораторная установка, внутри которой испытывались человеческие убеждения.

В 1964 году братья Стругацкие стали членами Союза писателей РСФСР. В 1965 году Борис Натанович окончательно ушёл из Пулковской обсерватории и полностью сосредоточился на литературной работе. Решение было рискованным. Доход писателя зависел от публикаций, а отношения братьев с издательствами и цензурой становились всё сложнее.

Повесть «Понедельник начинается в субботу» принесла авторам огромную популярность. В ней волшебство соединялось с жизнью советского научного института. Сотрудники НИИЧАВО занимались исследованиями не ради отчётов и должностей, а потому, что не могли представить себе более интересной жизни. Рядом существовали администраторы, приспособленцы и люди, изображавшие деятельность. За сказочными превращениями легко узнавалась реальная борьба творческой науки с бюрократией. В «Хищных вещах века» братья показали общество, обеспеченное материально, но утратившее высокие цели. «Улитка на склоне» превратилась в сложную притчу о человеке внутри непонятной и враждебной системы. «Гадкие лебеди» рассказывали о детях, которые интеллектуально и нравственно перерастают мир взрослых. «Обитаемый остров» исследовал механизм массового управления сознанием. «Пикник на обочине» поставил человека перед следами чужого разума, совершенно равнодушного к человеческим представлениям о добре и зле.

Цензура всё чаще видела в книгах Стругацких опасные намёки. Рукописи возвращали на доработку, из текстов требовали убирать отдельные фразы, эпизоды и образы. Некоторые произведения годами не могли выйти отдельной книгой или публиковались в искажённом виде. «Гадкие лебеди» впервые появились за рубежом. «Улитка на склоне» долго печаталась частями. «Сказка о Тройке» стала причиной серьёзного конфликта вокруг журнала «Ангара». Роман «Град обречённый» авторы много лет даже не предлагали советским издательствам, понимая, что публикация невозможна.

Борис Натанович воспринимал редакционные требования особенно внимательно. Его научная и логическая строгость распространялась на литературную форму: изменение одной детали могло нарушить всю конструкцию произведения. Вместе с тем братьям приходилось искать обходные решения, маскировать острые мысли и соглашаться на компромиссы, чтобы книга вообще дошла до читателя. Иногда они уступали, иногда отказывались от публикации, а иногда переделывали текст так, что новая версия становилась самостоятельным произведением.

Стругацкие работали и для кинематографа. По мотивам их книг создавались фильмы, но путь от повести к экрану редко был прямым. Особенно известна история «Сталкера» Андрея Тарковского. Первоначальный сценарий был связан с «Пикником на обочине», однако многократные переработки постепенно изменили сюжет. От книги остались Зона, проводник и загадочная Комната, исполняющая глубинные желания. Фильм стал самостоятельным философским произведением, а братья проявили способность отказаться от буквального переноса собственного текста ради нового художественного замысла.

Иначе складывалась работа над «Чародеями». Телевизионная музыкальная комедия сохранила отдельные мотивы книги «Понедельник начинается в субботу», но превратилась в самостоятельную сказочную историю. Сценарная работа давала Стругацким возможность обращаться к широкой аудитории, хотя кинематографические проекты часто сопровождались переделками, спорами и вмешательством редакторов.

В 1974 году Борис Стругацкий возглавил семинар молодых писателей-фантастов при Ленинградской писательской организации. Этот семинар стал одним из важнейших центров развития отечественной фантастики. Его участники приносили рукописи, читали тексты друг друга и обсуждали их без снисходительности. Борис Натанович не стремился воспитать подражателей Стругацких. Он требовал, чтобы автор понимал, о чём пишет, отвечал за логику созданного мира и не прикрывал слабость сюжета эффектными фантастическими подробностями. Его критика могла быть жёсткой, но обычно была направлена на текст, а не на личность автора. Стругацкий считал, что литературное мастерство требует труда и что талант не освобождает писателя от необходимости переписывать неудачные страницы. Семинар объединил несколько поколений фантастов и продолжал существовать многие годы. Для участников Борис Натанович был не только знаменитым писателем, но и профессиональным читателем, способным увидеть основную проблему рукописи.

Совместные произведения 1970–1980-х годов становились всё более мрачными и сложными. В «Жуке в муравейнике» исследовалась ситуация, в которой невозможно получить полную информацию, но решение всё равно необходимо принять. В «Волны гасят ветер» человечество сталкивалось с возможным появлением нового вида разумных существ. «Хромая судьба» соединяла писательскую повседневность с размышлением о подлинной ценности литературы. «Отягощённые злом, или Сорок лет спустя» обращались к вопросам учительства, веры, исторической ответственности и цены попытки изменить общество. Стругацкие всё меньше доверяли простым историческим рецептам. Ранний Мир Полудня сохранял значение нравственного идеала, но путь к нему уже не представлялся прямым. Братья видели, что образованные люди способны поддерживать жестокость, высокие идеи могут служить оправданием насилия, а стремление осчастливить человечество иногда превращается в желание управлять им. Поэтому главным героем их поздних книг становился человек, который должен действовать, не имея гарантии правильного решения.

Смерть Аркадия Стругацкого 12 октября 1991 года стала для Бориса Натановича личной трагедией и завершила существование общего автора. За десятилетия совместной работы братья выработали настолько тесный творческий метод, что продолжить писать под двойной фамилией было невозможно. Борис не пытался представить новые книги как произведения Стругацких. Он подчёркивал, что история их соавторства закончилась вместе с жизнью Аркадия.

Однако собственную литературную работу Борис Натанович не прекратил. Подобно тому как Аркадий использовал псевдоним С. Ярославцев, Борис выбрал имя С. Витицкий. Под этим псевдонимом вышел роман «Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики». Его герой обнаруживает, что неведомая сила словно охраняет его от гибели. Постепенно фантастическая загадка превращается в размышление о предназначении, свободе воли, случайности и ответственности человека, получившего необыкновенную возможность влиять на историю. Вторым романом С. Витицкого стали «Бессильные мира сего». В нём Борис Стругацкий вновь обратился к теме людей с исключительными способностями, которые не обязательно становятся властителями или спасителями. Возможность видеть будущее, воздействовать на окружающих или понимать скрытые связи не освобождает человека от слабости, сомнений и нравственной ответственности. Название подчёркивало один из важнейших выводов позднего Стругацкого: знание и талант ещё не означают способности изменить мир к лучшему.

Под собственным именем Борис Натанович создал «Комментарии к пройденному» — подробный рассказ об истории совместных произведений. Он вспоминал возникновение замыслов, работу над рукописями, отношения с редакторами, цензурные конфликты и обстоятельства публикаций. Это не была полная биография братьев, но книга позволила увидеть их литературную мастерскую изнутри. Борис объяснял, почему возникала та или иная повесть, как менялся первоначальный сюжет и какие компромиссы приходилось принимать.

После смерти Аркадия он много сделал для сохранения общего наследия. Борис Натанович сотрудничал с исследовательской группой «Людены», занимавшейся архивами, библиографией и подготовкой собраний сочинений. Он отвечал на вопросы читателей, уточнял историю текстов, комментировал разные редакции и помогал восстанавливать произведения в авторском виде. Благодаря этой работе читатели получили возможность увидеть книги без части прежних цензурных искажений.

В 1990-е и 2000-е годы Борис Стругацкий оставался заметной фигурой общественной и литературной жизни. Он участвовал в интервью и дискуссиях, высказывался о культуре, политике, образовании и положении литературы. Его ответы нередко были резкими, но за ними стояло убеждение, что человек обязан самостоятельно мыслить и не передавать моральную ответственность государству, партии, церкви или большинству. Стругацкий не считал фантастику литературой, предназначенной только для предсказания технического будущего. Удачный прогноз мог оказаться интересным совпадением, но не определял художественную ценность книги. Настоящая литература, по его пониманию, должна рассказывать о людях. Поэтому фантастический мир требовался авторам не ради демонстрации изобретений, а для постановки вопросов, которые трудно увидеть в привычной обстановке.

В 1992 году была учреждена литературная премия «Бронзовая улитка». Борис Стругацкий стал председателем и единственным членом её жюри, поэтому решение о награждении фактически принимал лично. Для него это была возможность поддерживать произведения, которые казались значительными, смелыми и профессионально написанными, даже если они не получали широкого официального признания.

С 2002 года Борис Стругацкий был главным редактором журнала «Полдень, XXI век». Название отсылало к созданному братьями миру будущего, но журнал не должен был превращаться в собрание подражаний их книгам. На его страницах печатались произведения известных и начинающих фантастов, эссе и критические материалы. Борис Натанович продолжал искать новые голоса и относился к редакторской работе как к продолжению многолетнего семинара. В повседневном общении он производил впечатление человека сдержанного, ироничного и требовательного. В отличие от более общительного и артистичного Аркадия, Борис казался замкнутым аналитиком. Однако близкие и ученики отмечали его внимательность, верность дружбе и готовность помогать тем, чей труд он уважал. Он не любил торжественных речей о собственной значительности и предпочитал профессиональный разговор о книгах.

Одним из его давних увлечений оставалась филателия. Интерес к почтовым маркам возник ещё в детстве и пережил войну, научную карьеру и десятилетия литературной работы. Коллекционирование требовало наблюдательности, памяти и системности — качеств, вполне соответствовавших характеру Бориса Натановича. Отголоски этого увлечения появлялись и в художественных текстах.

Последние годы писатель провёл в Санкт-Петербурге. Несмотря на ухудшение здоровья, он продолжал редактировать журнал, отвечать читателям, работать с архивом и следить за новыми публикациями. Для нескольких поколений любителей фантастики Борис Стругацкий оставался живой связью с эпохой, когда книги братьев распространялись огромными тиражами, перепечатывались подпольно и становились поводом для многочасовых споров.

Борис Натанович Стругацкий умер 19 ноября 2012 года в Санкт-Петербурге после тяжёлой болезни. Ему было семьдесят девять лет. Его кремировали, а позднее прах Бориса Натановича и его супруги Аделаиды Андреевны развеяли над Пулковскими высотами — местом, связанным с его молодостью, научной работой и астрономией. В этой детали словно соединились разные линии его судьбы. Пулково напоминало о времени, когда Борис Стругацкий ещё не был знаменитым писателем и занимался вычислениями, экспедициями и наблюдением за небом. Здесь же возникало ощущение бесконечного пространства, которое позднее станет естественным фоном его книг. Но звёзды в произведениях Стругацких никогда не заслоняли людей. Чем дальше герои уходили от Земли, тем острее перед ними вставали земные вопросы.

Борис Стругацкий прожил жизнь человека, который пережил блокаду, выбрал науку, стал профессиональным писателем и после смерти брата сумел сохранить их общее наследие, не присваивая себе голос ушедшего соавтора. Он помог превратить советскую фантастику из литературы о машинах и космических рекордах в серьёзный разговор о свободе, насилии, ответственности и сложности исторического выбора. Созданные вместе с Аркадием миры продолжают жить потому, что не дают читателю окончательных ответов. Они предлагают ситуации, в которых хорошему человеку недостаточно просто считать себя хорошим. Необходимо действовать, сомневаться, признавать возможность ошибки и отвечать за последствия. Научная строгость Бориса Стругацкого соединялась с пониманием того, что человеческая жизнь не сводится к формуле. Именно это противоречие — стремление к ясности перед лицом мира, где не существует простых решений, — стало одной из главных сил его творчества.