Анна Каренина - Том 5 - Глава 10

В десятой главе пятой части Толстой впервые подробно показывает художника Михайлова изнутри. Когда ему приносят карточки графа Вронского и Голенищева, он, как обычно, занят работой. Утром он трудился в студии над большой картиной, а затем, вернувшись домой, поссорился с женой из-за хозяйки, требовавшей денег. Ссора с женой раскрывает тяжёлый, раздражительный и нервный быт Михайлова. Он грубо упрекает Сашу в неумении разговаривать с хозяйкой, сердится, кричит, а потом уходит за перегородку в свою рабочую комнату. Но именно в такие минуты, когда жизнь идёт плохо и он особенно раздражён, художник работает с наибольшим жаром и силой.

Михайлов возвращается к рисунку фигуры человека в припадке гнева. Прежний вариант его не устраивает, и он вспоминает о другом наброске. Рисунок оказывается испачкан стеарином, но именно случайное пятно вдруг помогает художнику увидеть новую позу. То, что было мёртвым и выдуманным, внезапно становится живым. Михайлов радостно понимает, как должна стоять фигура, вспоминает энергичное лицо купца, у которого покупал сигары, и переносит его черты в рисунок.

Этот эпизод показывает настоящее творческое зрение Михайлова. Он не просто придумывает образ, а как будто освобождает его от лишнего, снимает покровы, чтобы проявилась уже существующая внутренняя правда фигуры. Каждая новая черта делает её более живой и определённой. Когда художнику приносят карточки Вронского и Голенищева, он оставляет работу. Перед выходом он мирится с женой: уже мягко, почти робко признаёт, что виноваты они оба, и обещает всё устроить. После этого надевает оливковое пальто с бархатным воротником, шляпу и идёт в студию. Удавшийся рисунок сразу отступает в сторону: теперь его волнует визит важных русских посетителей.

О своей большой картине Михайлов уверен: Он не думает, что его картина лучше всех картин Рафаэля, но уверен, что именно того, что он хотел передать, до него никто не передавал. При этом чужое мнение для него чрезвычайно важно. Любое замечание зрителя может глубоко взволновать его, потому что он ждёт от чужого взгляда подтверждения и даже нового понимания собственной работы. Подходя к студии, Михайлов видит Анну в тени подъезда. Её фигура, освещённая мягким светом, сразу поражает его как художника. Он невольно «схватывает» это впечатление и сохраняет его в памяти, как раньше сохранил подбородок купца для своего рисунка. Для него всё вокруг становится материалом искусства.

Посетители уже заранее разочарованы рассказом Голенищева о художнике, а внешность Михайлова только усиливает это впечатление. Он среднего роста, плотный, в коричневой шляпе, оливковом пальто и узких панталонах, с обыкновенным широким лицом, в котором смешаны робость и желание сохранить достоинство. На посетителей он производит неприятное впечатление.

Глава завершается тем, что Михайлов старается держаться равнодушно, приглашает гостей войти и открывает дверь студии. Толстой уже здесь противопоставляет внешнюю неловкость Михайлова его живому художественному зрению: со стороны он кажется малопривлекательным, но именно он умеет мгновенно схватывать выразительную правду человека.