Анна Каренина - Том 5 - Глава 17

В семнадцатой главе пятой части Левин и Кити приезжают в губернский город, где в гостинице лежит смертельно больной Николай. Сама гостиница производит на них тяжёлое впечатление. Она устроена будто бы по современному образцу, с претензией на чистоту и комфорт, но на деле выглядит грязной, запущенной и неприятной. Солдат у входа, мрачная лестница, грязный половой, пыльный восковой букет, общая неряшливость — всё это резко контрастирует с молодой семейной жизнью Левиных.

Левин сразу раздражается: вместо того чтобы немедленно бежать к брату, он вынужден заботиться о номере для Кити. Хороших комнат нет, им дают грязный номер, а соседний обещают освободить только к вечеру. Левин чувствует досаду на жену, потому что сбывается то, чего он боялся: её присутствие заставляет его думать о бытовых неудобствах в минуту, когда всё его сердце захвачено тревогой за Николая.

Когда Левин выходит из номера, он сталкивается с Марьей Николаевной. Она смущена и не решается войти. Марья Николаевна такая же, какой Левин помнил её по Москве: простая, грубоватая, с добродушным лицом, в прежнем платье. Она говорит, что Николай очень плох, не встаёт и всё ждал брата. При этом она боится встречи с Кити и готова уйти на кухню, чтобы не смущать «супругу». Именно в этот момент выглядывает Кити. Левин краснеет от стыда и досады: он боится столкновения жены с Марьей Николаевной. Марья Николаевна смущается ещё сильнее. Кити сначала смотрит на неё с любопытством и страхом, но это длится только мгновение. Затем она спрашивает о Николае и предлагает Марье Николаевне войти, хотя, заметив испуг Левина, отступает и просит потом прислать за ней.

Левин идёт к брату один. Он ожидал увидеть ухудшение, но всё же представлял себе Николая примерно таким, каким видел его раньше: больным, слабым, но сохраняющим прежний облик. То, что открывается перед ним, оказывается гораздо страшнее. В маленьком грязном номере, пропитанном тяжёлым запахом, на кровати лежит почти уже не человек, а страшно исхудавшее тело. Только живые глаза и слабое движение рта под усами убеждают Левина, что перед ним всё ещё его брат. Взгляд Николая сразу устанавливает между ними болезненно живую связь. Левин чувствует в нём укор и одновременно испытывает раскаяние за своё собственное счастье. Николай улыбается слабой улыбкой и говорит, что Левин не ожидал увидеть его таким. Левин путается, говорит о том, что искал его, что не знал, где он, но чувствует беспомощность любых слов перед лицом смерти.

Левин сообщает брату, что жена приехала с ним. Николай выражает удовольствие, но говорит, что боится испугать её своим видом Затем, вопреки ожиданию Левина, начинает говорить не о чём-то важном и последнем, а о здоровье, докторах, московском знаменитом враче. Левин понимает: Николай всё ещё надеется, всё ещё цепляется за мысль о лечении. Левин хочет привести Кити, но, выйдя в коридор, меняет решение. Увиденное потрясло его так сильно, что он не хочет подвергать жену такому мучению. Он думает: зачем ей видеть этот ужас? Но Кити, глядя на него с испугом и жалостью, просит отвести её к Николаю. Она говорит, что ей тяжелее видеть страдания Левина и не видеть самого больного. Там она, возможно, будет полезна и ему, и Николаю. Левин вынужден согласиться. Кити входит в комнату больного спокойно, легко и осторожно. Она старается не испугать Николая, подходит так, чтобы ему не нужно было поворачивать голову, берёт его огромную исхудавшую руку в свою свежую молодую руку и начинает говорить с ним тихо, живо и сочувственно. В её обращении нет ни брезгливости, ни страха, ни неловкой жалости.

Николай при её появлении оживляется и улыбается. Кити напоминает, что они встречались в Содене, говорит, что теперь она его сестра, и уверяет, что Левин всё время вспоминал о нём и беспокоился. Но оживление Николая быстро проходит: на его лице снова появляется строгий, укоризненный взгляд умирающего, завидующего живым. Кити сразу замечает не только душевное состояние Николая, но и ужасные условия, в которых он лежит. Она оглядывает комнату и говорит, что надо попросить у хозяина другую комнату и устроиться ближе к нему. В этой фразе проявляется её практическая сила: там, где Левин подавлен ужасом смерти, Кити начинает действовать.

Глава показывает первое настоящее испытание Кити рядом с Левиным. То, чего он боялся, оборачивается не слабостью, а её преимуществом: перед болезнью и смертью она оказывается спокойнее, деятельнее и человечнее его. Левин видит, что жена нужна здесь не меньше, а больше, чем он сам предполагал.