Анна Каренина - Том 6 - Глава 23

Когда Долли уже собирается ложиться спать, к ней приходит Анна в ночном костюме. Весь день она обещала поговорить с подругой обо всём самом важном наедине, однако теперь, оставшись с ней вдвоём, словно не знает, с чего начать.

Первым делом Анна спрашивает о Кити. Её тревожит, не сердится ли та на неё, не ненавидит ли и не презирает ли после истории с Вронским. Долли отвечает, что ненависти нет, хотя случившееся невозможно просто забыть. Анна настаивает, что сама не чувствует себя виноватой и спрашивает, могло ли всё сложиться иначе. Узнав, что Кити счастлива с Левиным, Анна искренне радуется. Затем она просит Долли прямо сказать, что та думает о её собственной жизни. Анна подчёркивает, что сейчас Долли видит их летом, среди гостей, тогда как после приезда ранней весной они жили совершенно одни и впредь также будут часто оставаться вдвоём. Она уже понимает, что Алексей будет нередко уезжать по своим делам, и мысль о предстоящем одиночестве тревожит её.

Долли признаётся, что говорила с Вронским, и переходит к вопросу, который тот просил обсудить: нельзя ли изменить положение Анны с помощью развода и законного брака с Вронским. Анна сразу понимает, о чём идёт речь, но болезненно реагирует на саму мысль о необходимости узаконить своё положение. Она вспоминает Бетси Тверскую, которая, сама ведя далеко не безупречную жизнь, заявляла, что не станет принимать Анну, пока её положение остаётся «неправильным».

Долли объясняет, что Вронский страдает из-за их нынешнего положения: он хочет узаконить свою дочь, стать мужем Анны и добиться того, чтобы их дети имели законное имя. Анна мрачно отвечает, что и без брака находится в полной зависимости от любимого человека и чувствует себя почти рабой его любви. Когда Долли говорит о нынешней дочери и возможных будущих детях, Анна неожиданно заявляет, что больше детей у неё не будет, потому что она сама этого не хочет. Она даёт понять, что после болезни врач сообщил ей о возможности избежать новых беременностей.

Для Долли это становится потрясением. Ещё по дороге в Воздвиженское она сама размышляла о тяжести материнства, беременности и многочисленных детей, однако теперь, столкнувшись с возможностью сознательно отказаться от дальнейших рождений, испытывает отвращение и растерянность. Анна приводит свои доводы. Она считает, что в её положении новая беременность означала бы болезнь и ещё сильнее ограничила бы возможность оставаться для Вронского любимой женщиной, другом и спутницей. Она боится, что его любовь может исчезнуть, и чувствует необходимость сохранять свою привлекательность. Долли мысленно сравнивает эти рассуждения с собственным браком. Она вспоминает измены Степана Аркадьича и понимает, что красота и весёлость сами по себе не способны удержать мужчину, если тот захочет искать другую женщину.

Анна приводит и другой аргумент: будущие дети окажутся в том же неопределённом положении, что и Ани, будут носить чужую фамилию и с самого рождения окажутся связаны с тяжёлой семейной историей. Она считает неправильным сознательно давать жизнь детям, которых заранее ожидают подобные страдания. Долли отвечает, что именно поэтому и нужен развод, однако Анна уже словно не слышит её. Она повторяет доводы, которыми много раз убеждала саму себя: если детей не будет, они по крайней мере не смогут быть несчастными, а сама она не будет чувствовать себя виноватой перед ними.

Для Долли эта логика оказывается неприемлемой. Она вспоминает собственного сына Гришу и с ужасом представляет саму мысль о том, что для него когда-либо могло быть лучше не родиться.

В конце разговора Дарья Александровна осознаёт, насколько сильно они с Анной теперь различаются. Ещё недавно ей казалось, что она способна понять и оправдать подругу почти во всём, но теперь обнаруживаются вопросы, в которых их взгляды никогда не смогут совпасть. Долли чувствует, что между ними возникла новая внутренняя дистанция и некоторые темы лучше больше не затрагивать.