Анна Каренина - Том 5 - Глава 22

В двадцать второй главе пятой части графиня Лидия Ивановна появляется в самый тяжёлый момент отчаяния Алексея Александровича. Каренин уже забыл о ней, но она не забыла его. Узнав о случившемся, она приезжает без доклада и входит в его кабинет, где застаёт его в прежнем состоянии: он сидит, опустив голову на руки. Сначала Каренин пытается сохранить официальную холодность. Он говорит, что болен и никого не принимает. Но Лидия Ивановна обращается к нему не как к чиновнику, а как к страдающему человеку. Она называет его другом, берёт его руку, смотрит на него со слезами, и Каренин чувствует, что она действительно жалеет его и готова плакать. Его сдержанность рушится: он целует её руку и признаётся, что разбит, убит и больше не чувствует себя человеком.

Главное мучение Каренина — не столько разрыв с Анной, сколько стыд перед людьми и унизительное положение, в котором он оказался. Он говорит, что не может вынести своего положения. Ему приходится заниматься мелкими унизительными распоряжениями, связанными с новым одиноким бытом: прислугой, гувернанткой, счетами, комнатами. Эти повседневные детали мучают его сильнее громкой трагедии, потому что постоянно напоминают о позоре и пустоте. Особенно тяжело ему видеть Серёжу. За обедом он едва не ушёл, потому что не мог выдержать взгляда сына. Мальчик ничего прямо не спрашивает, но Каренин чувствует, что вопрос уже есть в его взгляде. Он не может объяснить ребёнку случившееся и не может вынести этого молчаливого ожидания.

Лидия Ивановна предлагает ему помощь. Она понимает, что ему нужно не только утешение, но и женское распоряжение в доме. Она берёт на себя заботы о хозяйстве и о Серёже, обещая обращаться к Каренину только в крайнем случае. Для него это становится облегчением: кто-то наконец снимает с него мелкие заботы, которые разрушали его сильнее официального горя. Но помощь Лидии Ивановны не ограничивается бытом. Она даёт Каренину религиозное толкование его положения. Она говорит, что его прощение Анны было не просто человеческим поступком, а действием Бога в его сердце. Поэтому он не должен стыдиться своего унижения: напротив, в нём она видит высоту христианского смирения.

Каренин раньше холодно и даже враждебно относился к новому восторженному религиозному учению, которым увлекалась Лидия Ивановна, хотя с самой графиней обычно не спорил и обходил её вызовы молчанием. Он был верующим человеком, но воспринимал религию скорее в политическом и общественном смысле. Новые религиозные толкования, распространённые в Петербурге, казались ему излишними и сомнительными. Однако теперь, в состоянии полного унижения, её слова впервые звучат для него естественно и утешительно. После молитвы Лидия Ивановна переходит к делу. Она уходит к Серёже и говорит испуганному мальчику, обливая его слезами, что отец его святой, а мать умерла. Эта сцена показывает не только её искреннее участие, но и опасную сторону её вмешательства: она сразу начинает перестраивать мир Каренина по собственному религиозно-нравственному представлению.

Лидия Ивановна действительно берёт на себя заботы о доме, но практической хозяйкой оказывается слабой. Её распоряжения часто неисполнимы, и на деле дом незаметно начинает вести Корней, камердинер Каренина. Он спокойно и осторожно исправляет её решения и докладывает барину то, что действительно нужно. И всё же помощь Лидии Ивановны оказывается для Каренина действенной. Она даёт ему главное — чувство, что его любят, уважают и считают не смешным, не униженным, а нравственно возвышенным человеком. Ему становится легче держаться за мысль, что его страдание имеет религиозный смысл.

Толстой при этом показывает внутреннюю ложность этой новой опоры. Каренин принимает убеждение, что его прощение и нынешняя жизнь связаны с особой христианской высотой, но в глубине души смутно чувствует разницу: настоящее счастье он испытал тогда, когда простил Анну непосредственно, не рассуждая о собственной святости. Теперь же ему нужно думать о своём спасении, потому что в унижении ему необходима хоть какая-то высота, с которой он сможет смотреть на других. Глава показывает, как Лидия Ивановна становится новой силой в жизни Каренина. Она спасает его от одиночества и бытового распада, но одновременно заменяет живое страдание удобной религиозной схемой. Каренин получает опору — но эта опора основана не только на вере, а ещё и на потребности возвыситься над теми, кто его презирает.